Зло - Виктория Э. Шваб

– Я не нуждаюсь в телохранителе, – сказал Виктор.

– Я заметил, – отозвался Митч.

Виктор отрывисто хохотнул.

– Да, вот только… – добавил он, – мне не хотелось бы, чтобы это заметили остальные.

Митч не ошибся. Виктор Вейл оказался волком в овчарне. А чтобы четыреста шестьдесят три закоренелых преступника почувствовали себя добычей, требуется нечто особенное.

– А в чем ты тогда нуждаешься? – спросил он.

Губы Виктора сложились в улыбку – опасную улыбку.

– В друге.

– И все? – недоверчиво спросил Митч.

– Хорошего друга очень непросто найти, мистер Тернер.

Митч молча смотрел, как Виктор отстраняется от решетки, заходит в камеру и, взяв с койки библиотечную книгу, ложится. Митч не знал, что случилось в столовой, но за десять лет с несколькими отсидками он понял одно: бывают люди, от которых надо держаться подальше – которые отравляют все вокруг. Есть те, с кем хочется сблизиться – со сладкими речами и удачей во всем. А еще есть люди, с которыми ты стоишь рядом, чтобы не переходить им дорогу. И кем бы ни был Виктор Вейл, чем бы он ни был и что бы ни задумал, Митч твердо знал одно: перейти Вейлу дорогу он ни в коем случае не хочет.

XXVI

За два часа до полуночи

Бар «Три вороны»

Эли коснулся кнопки телефона и вздрогнул, увидев, который час. Виктор так и не появился, а Доминик словно прирос к стойке. Эли нахмурился и набрал номер Серены, но та не ответила. Когда включился автоответчик, он прервал связь, спеша нажать «закончить» до того, как ее неспешный мелодичный голос успеет дать какие-то инструкции. Он задумался об угрозе Виктора.

«Хитро придумано – использовать полицейскую базу данных для поиска объектов. Я немного обижен тем, что там еще не появился, но всему свое время. Я ведь только что приехал».

Эли вошел в базу данных, надеясь найти какие-то зацепки, но было уже больше десяти, и единственный отмеченный флажком файл относился к мужчине, который сейчас сидел за стойкой и неспешно пил уже третью порцию виски с колой. Эли нахмурился и спрятал телефон. Похоже, на его приманку рыба так и не клюнула. Место рядом с Домиником освободилось (его занимали и освобождали за этот час уже три раза), и Эли, устав ждать, допил пиво и стал выбираться из-за столика. Он уже собрался подойти к объекту, когда табурет занял подошедший к стойке мужчина.

Эли остановился и замер у столика.

Он уже видел этого человека. В вестибюле отеля «Эсквайр». И хотя здесь его присутствие выглядело менее странным (он гораздо естественнее смотрелся среди посетителей бара «Три вороны», чем среди облаченных в деловые костюмы постояльцев четырехзвездочного отеля), его вид все-таки насторожил Эли. В этом мужчине было нечто особенное. В прошлый раз Эли не задумался об этом, но теперь, сразу после встречи с меритской полицией, все стало очевидно. Фотографий Митчелла Тернера, сообщника Виктора, не существовало, но имелось описание типичного бандита: высокий, крупный, лысый, татуированный. Десятки мужчин подошли бы под такое описание, но многие ли оказались бы у Эли на пути второй раз за два дня?

Эли уже давно не верил в совпадения.

Если этот мужчина – Тернер, значит, и Виктор должен быть неподалеку.

Эли обвел взглядом бар, высматривая светлую шевелюру Виктора и его резкую улыбку, но не заметил никого даже отдаленно похожего, а когда снова посмотрел на стойку, то Митчелл уже что-то говорил Доминику Рашеру. Его громадная фигура нависала над бывшим солдатом тенью, и хотя шум в баре заглушал слова, Эли видел, что его губы быстро двигаются, – видел, как Доминик внезапно напрягся. А потом, через считаные мгновения, Митчелл снова встал. Ничего не заказав, не произнеся больше ни слова. Он обвел зал равнодушным взглядом, на мгновение задержал его на Эли и остановил на желтой неоновой надписи «ТУАЛЕТ». Митчелл Тернер направился туда, шагнув между Домиником и остальными посетителями: его внушительная фигура на секунду – на миг – заслонила соседа. А к тому моменту, как он завершил свой шаг, миновав бывшего военного, тот успел исчезнуть.

Эли рванулся вперед.

Барная табуретка, на которой почти час сидел его объект, оказалась пустой, а Доминика Рашера не было видно нигде. «Невозможно», – сказал бы разум Эли. Вот только Эли знал, что такое возможно, очень даже возможно. Эли интересовало не столько куда отправился Рашер, сколько почему он это сделал – и на этот вопрос мог быть только один ответ. Его спугнули. Предупредили. Эли оглядел зал и увидел, как за Митчеллом Тернером закрывается дверь туалета.

Он бросил купюру на столик рядом с пустым бокалом из-под пива и последовал за Митчеллом.

XXVII

За полтора часа до полуночи

Отель «Эсквайр»

Сидни с ногами устроилась на рабочем кресле, обхватив руками колени; она переводила взгляд с настенных часов на часы в компьютере (настенные, как выяснилось, спешили на целых девяносто секунд) и кнопку «отправить», которая горела зеленым на открытой Митчем программе. Над кнопкой находилось то самое досье, которое они составили все вместе. «Виктор Вейл», – было написано в шапке, а в качестве второго имени значилось «Эли». Там, где должна была находиться дата рождения, стояло текущее число. Строку, оставленную для последнего известного места проживания, заполнял адрес недостроенной многоэтажки «Фалкон прайс». Все остальное пространство, предназначенное для личных сведений, истории и пометок полиции, заполняло одно слово, повторявшееся в каждой рубрике: «полночь».

Слева от текста располагалась фотография, вернее – прямоугольник, где она должна была находиться. Вместо нее вертикально тянулись крупные буквы с корешка книги: «ВЕЙЛ».

Книга, с которой они сделали снимок (купленная Виктором накануне во время прогулки), скрывалась под кипой бумаг – вскоре Сидни предстояло начать их жечь – а поверх стопки ярким цветным пятном лежала синяя зажигалка. Сидни вытащила массивный том из-под папок и провела большим пальцем по обложке. Она уже когда-то видела эту книгу… или точно такую же. У ее родителей была подборка в кабинете (ни разу не читанные томики, конечно). Сидни открыла книгу на первой странице, но она оказалась сплошным черным прямоугольником. Листая дальше, Сидни убедилась, что каждая из первых тридцати трех страниц была старательно закрашена черным. Фломастер, заложенный между тридцать третьей и тридцать четвертой страницами, намекал: остальные уцелели просто потому, что Виктор еще до