Зло - Виктория Э. Шваб

Конечно, никаких упоминаний о том, что он – ЭО, не было… но, с другой стороны, с какой стати сообщать об этом? Для Эли это означало одно: если в тюрьме его кто-нибудь пырнет ножом, он выживет, так что нападение повторится. Если ему повезет, он окажется в одиночке, как Виктор. Сидни надеялась, что его не посадят в одиночку. Она рассчитывала, что другие заключенные узнают о его способности исцеляться и охотно развлекутся, нанося ему раны.

Сидни мысленно пообещала себе позаботиться, чтобы об этом узнали там, куда он попадет.

На кладбище стояла слишком глубокая тишина, которую нарушали только тихие шаги, приглушаемые травой, так что Сидни начала мурлыкать – как это делал Виктор, когда они шли откапывать Барри. Однако у нее мелодия получилась неправильная – зловещая и грустная, поэтому она прекратила и сосредоточилась на поиске маршрута на плане, нарисованном фломастером на тыльной стороне руки. Она рисовала его днем, но меритское кладбище, как и почти все, ночью выглядело совершенно иначе.

Наконец она увидела свежую могилу и ускорила шаг. На могиле не было никаких опознавательных табличек – только книга Виктора, которую тем утром Сидни положила поверх свежего холмика, дождавшись за каким-то каменным ангелом, когда могильщики закончат работу и уйдут. Тот детектив, Стелл, тоже присутствовал. Он задержался, наблюдая, как простой деревянный гроб опускают в могилу и засыпают землей.

Митч поравнялся с ней, и они немного постояли, глядя на могилу, а потом Сидни вогнала лопату в землю и взялась за дело. Дол отошел за пару могил, но не выпустил хозяйку из вида, а Доминик наконец добрел до них и сел на одну из ближайших плит, неся стражу, пока Митч и Синди копают.

Бух.

Бух.

Бух.

Они вгоняли лопаты в землю, и вскоре воздух стал казаться более теплым, а мрак поредел: свет коснулся дальнего края неба – там, где оно встречалось со зданиями Мерита. Перед самым рассветом лопата Сидни ударилась о дерево, они соскребли остатки земли с гроба и подняли крышку.

Сидни посмотрела на тело Виктора. Потом она пристроилась на краю гроба и прижала ладони к его груди, стараясь дотянуться как можно дальше. Спустя мгновение холод растекся по ее рукам и заморозил дыхание, а под ее ладонями забилось сердце. Виктор Вейл открыл глаза и улыбнулся.

Благодарности

Моим близким – за то, что не стали бросать на меня странные взгляды, когда я рассказала им, что хочу написать.

Моему агенту, Холли, – за то, что не бросила на меня странный взгляд, когда я рассказала ей, что написала.

Патрисии Райли – за то, что ей понравилась вся моя пестрая команда (а в особенности Митч с его шоколадным молоком).

Руте Сепетиз, которая выслушала мой лепет, а потом очень серьезно велела мне «дописать эту книгу».

Джен Барнхардт – за то, что ходила со мной на все фильмы по комиксам, даже не особо удачные.

Рейчел Старк – за то, что всегда задавала сложные вопросы и заставляла меня тоже это делать.

Мэтью Личу и Дианн Морис – за сведения по медицине.

И Софи – за термин ЭО.

Моим читателям – за то, что следовали за мной по пустошам и темным коридорам, а теперь – и в сердце Мерита.

И моему редактору, Мириам, – за то, что сделала каждый шаг этого пути чудесным. Начиная с первых каракулей, изображавших нарвала, и до последних ночных разговоров об этике, смертности и злодействе – я не хотела бы работать над этой книгой ни с кем другим.

Примечания

1

Эпизод основан на игре слов: forever (англ.) – навсегда, вечно; при этом for (англ.) – для. Таким образом, выражение может переводиться как «навсегда», так и «для Эвера».