Зло - Виктория Э. Шваб

Движущаяся зеленая точка на его телефоне совпала с неподвижной красной, обозначавшей бар «Три вороны», и Митч сел прямо.

– Приехали.

Виктор припарковался на стоянке напротив бара, хотя там было тесно и узко, что затруднило бы быстрый отъезд, особенно в случае погони. Однако, учитывая угнанную машину и поднятых по тревоге копов, выделяться нельзя было ничем. Виктор не хотел, чтобы его взяли за неправильную парковку на чужой машине. Только не сегодня. Он заглушил двигатель, вышел из машины и всмотрелся в кирпичное нечто, провозглашавшее себя баром «Три вороны»: на вывеске над входной дверью сидели три металлические птицы. Слева от бара был переулок, и пока они с Митчем переходили улицу, Виктор заметил в грязной кирпичной стене боковую дверь. У тротуара они разделились: сам он пошел в переулок, а Митч – в бар. Мысленным взором Виктор видел, как на доске в форме города выстраиваются элементы его игры: шахматы, морской бой и вист. Его ход.

– Эй! – окликнул он Митча, уже взявшегося за ручку входной двери. – Будь осторожен!

Митч кривовато улыбнулся и вошел.

XXV

Пять лет назад

Тюрьма «Райтон»

– Еще молока хочешь?

Это были первые слова, с которыми Виктор Вейл обратился к Митчеллу Тернеру.

Они сидели в столовой. Митч уже три дня гадал, какой у Виктора окажется голос – если тот все-таки решит заговорить. Если он вообще может говорить. За обедом Митч уже начал воображать, что его сокамерник – немой, что под воротником тюремной рубашки по его горлу прочерчен мерзкий шрам-улыбка или что за чуть изгибающимися губами отсутствует язык. Звучало странновато, но в тюрьме было скучно, и Митч обнаружил, что его воображение то и дело заносит куда-то не туда. И потому, когда Виктор наконец открыл рот и с безупречной дикцией спросил, не нужна ли Митчу еще порция молока, тот обнаружил, что разрывается между удивлением и разочарованием.

Он поспешно подбирал слова ответа.

– Угу. Да. Конечно.

Ему было противно, что прозвучало так глупо и медленно, но Виктор только с тихим смехом подвинул ему пакет.

– Укрепляет тело, – заметил он и пошел через зал к раздаче.

Стоило ему уйти, как Митч понял, что надо было отправиться следом. Он три дня ходил хвостом за своим новым сокамерником, однако вопрос застиг его врасплох, а теперь, почти сразу, у него возникло нехорошее ощущение, что он только что пожертвовал возможностью снять проклятие. Митч вытянул шею, высматривая Виктора, но тут кто-то толкнул его к столу и закинул руку ему на плечо. Издали этот жест мог показаться дружеским, но Митч видел заточку в руке у Иэна Пэкера: ее острие было нацелено ему в щеку. Митч был вдвое крупнее противника, но понимал, какие раны Иэн успеет ему нанести, прежде чем удастся его скрутить. И к тому же Пэкер был из тех, кто, несмотря на тщедушность, обладал здесь властью, влиянием. Слишком большой властью и влиянием для этого тесного местечка.

– Ну-ну, – проговорил Пэкер, обдавая его зловонным дыханием, – в прихвостни подался?

– Чего тебе надо? – прорычал Митч, не сводя глаз с подноса, стоящего перед ним.

– Уже год дожидаюсь, пока ты станешь сторожевым псом для моей бригады, был так терпелив и снисходителен к твоему дерьмовому пацифизму. – Митч удивился (и даже поразился) тому, что Пэкеру знакомо слово «пацифизм». – И тут вдруг появился этот худосочный хрен, и ты моментально готов на все. – Он поцыкал сквозь зубы. – Я бы втащил ему уже за то, что ты тратишь на него время и способности, Тернер.

На поднос упал порционный пакетик молока. Подняв взгляд, Митч увидел, что Виктор стоит у стола и с легким интересом наблюдает за происходящим. Пэкер крепче сжал заточку, сосредотачиваясь на вновь пришедшем – и у Митча оборвалось сердце. Очередной сокамерник потерян.

Однако Виктор лишь с любопытством смотрел на Пэкера.

– Это заточка? – спросил он, ставя ногу на сиденье и пристраивая руку на колено. – У нас в изоляторе таких не было.

«В изоляторе?» – с удивлением подумал Митч.

– Всегда хотел увидеть заточку.

– Сейчас увидишь вблизи, говнючок!

Пэкер снял руку с плеча Митча и рванулся к Виктору. А тот только опустил ногу на пол и сжал пальцы в кулак – и Пэкер на полпути к нему вдруг с воплем рухнул на пол. Митч заморгал, изумляясь тому, что случилось… и чего не случилось. Виктор к этому типу даже не прикоснулся.

Вопль Пэкера заставил всю столовую прийти в движение: заключенные вскочили, охранники кинулись на крик. Митч сидел и смотрел, Виктор стоял и смотрел, а Пэкер выл, корчась на полу. Рука у него была в крови: извиваясь и вопя, он стиснул в кулаке острую полоску металла. За мгновение до того, как к ним успели подбежать, Митч увидел, что Виктор улыбнулся. Это был звериный оскал, скупой и хищный.

– Что тут происходит? – крикнул один из двух подбежавших охранников.

Митч посмотрел на Виктора, а тот молча пожал плечами. Улыбка исчезла, брови были озабоченно нахмурены.

– Понятия не имею, – сказал он. – Парень подходит поговорить. Вот он в порядке, а потом – раз… – тут Виктор прищелкнул пальцами, и Митч вздрогнул, – и начинает корчиться. Вы бы им занялись, пока он себя не поранил.

Охранники прижали дергающегося Пэкера к полу и высвободили из исполосованной ладони заточку. Постепенно его крики перешли в стоны, а потом прекратились. Заключенный потерял сознание. В какой-то момент между тем, как Пэкер напал на Виктора, и тем, когда тот сбил его с ног одним взглядом, Митч выбрался из-за стола и теперь стоял в паре шагов позади сокамерника, попивая молоко, наблюдая за развитием событий и недоумевая – отчасти из-за увиденного, а отчасти потому, что в кои-то веки его ни в чем не обвиняют.

Но что, к дьяволу, случилось?

Видимо, Митч задал этот вопрос шепотом, потому что Виктор посмотрел на него, приподняв светлую бровь, а потом направился обратно к камерам. Митч пошел с ним.

– Ну что? – спросил Виктор, пока они шли по бетонным коридорам. – Ты не считаешь, что зря тратишь на меня время и способности?

Митч уставился на странного человека, шедшего рядом. Что-то изменилось. Тот дискомфорт, отторжение, которые он испытывал три дня подряд, исчезли. Все по-прежнему шарахались, пропуская их мимо, а вот Митч чувствовал только изумление – и, надо признать, некоторое опасение. Когда они дошли до камеры, а Митч так и не ответил, Виктор остановился, привалился спиной к решетке и посмотрел на