Зло - Виктория Э. Шваб

Похоже, судьба снова улыбнулась Виктору.

До полуночной встречи оставались считаные часы, так что он прекрасно сознавал: сейчас не время и не место строить отношения доверия или преданности, но, возможно, их можно заменить необходимостью. А Виктор успел убедиться: необходимость порой не менее сильна, чем любые эмоциональные связи. Те были невротическими и запутанными, а вот необходимость бывала очень простой, такой же примитивной, как страх или боль. Нужда могла стать основой лояльности. А у Виктора было именно то, в чем нуждался Доминик. Он мог ему это предоставить – если способность Доминика будет того стоить. А выяснить все это можно было только одним способом.

Виктор сложил лист бумаги и спрятал в карман.

– Хватай куртку, Митч. Нам пора.

– На машине или пешком?

– На машине.

– Совершенно исключено. Ты что, прозевал извещение о копах? Насколько я помню, та машина в угоне.

– Тогда просто постараемся не привлекать внимания.

Митч пробурчал что-то раздраженно, но потянулся за курткой. Сидни побежала за верхней одеждой в спальню, где ее оставила.

– Нет, Сид, – сказал Виктор, когда она вернулась, на ходу натягивая свое великоватое красное пальто. – Ты подождешь здесь.

– Но почему? – заныла она. – И не говори, что это слишком опасно. Ты так говорил про того копа, а потом все равно меня втянул.

Виктор фыркнул:

– Это действительно слишком опасно, но останешься ты здесь не поэтому. Мы и так достаточно выделяемся – даже без пропавшего ребенка. И к тому же мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Сидни скрестила руки на груди и недоверчиво на него уставилась.

– Если я не вернусь до десяти тридцати, – сказал Виктор, – то тебе надо будет кликнуть на кнопку «Отправить» у Митча на компьютере и загрузить мой профиль в базу данных. Он уже открыл нужное окно и все подготовил.

– Почему в десять тридцать? – поинтересовался Митч, застегивая куртку.

– Хватит времени, чтобы кто-то его увидел, но, надеюсь, недостаточно, чтобы подготовиться. И я понимаю, что это риск.

– Не самый большой из тех, на какие ты идешь, – заявил Митч.

– И это все? – спросила Сидни.

– Нет, – заверил ее Виктор. Он охлопал карманы куртки. Рука нырнула в карман, а потом появилась с синей зажигалкой. Он не курил, но зажигалка постоянно шла в дело.

– В одиннадцать ты должна начать сжигать папки. Абсолютно все. Клади их в мойку. – Он протянул ей зажигалку. – По одной странице за раз, поняла?

Сидни взяла синенькое устройство и повертела в руках.

– Это очень важно, – добавил Виктор. – Нам нельзя оставлять улики, ясно? Понимаешь, почему мне надо тебя тут оставить?

Она неохотно кивнула. Дол тихо заскулил.

– Ты ведь вернешься, правда? – спросила Сидни, когда они уже были у двери.

Виктор посмотрел на нее через плечо.

– Конечно вернусь, – пообещал он. – Это ведь моя любимая зажигалка.

Сидни чуть улыбнулась закрывающейся двери.

– Ясно, зачем сжигать бумаги, но зачем по одной? – спросил Митч у Виктора, когда они начали спускаться по лестнице.

– Чтобы ей было чем заняться.

Митч сунул руки в карманы куртки.

– Значит, мы не вернемся, так?

– Сегодня ночью – нет.

XXII

За три часа до полуночи

Бар «Три вороны»

Эли сидел за столиком у дальней стены бара «Три вороны» и ждал Доминика Рашера. Когда он только вошел, то справился о нем у бармена, и тот заверил, что Рашер заходит каждый вечер около девяти. Эли явился раньше, но ему нечем было себя занять в ожидании полуночи и того, что она принесет, так что он заказал пива и ушел за столик в кабинку, наслаждаясь отсутствием Серены даже больше, чем пивом.

Да и, вообще-то, пиво он взял для видимости, поскольку регенерация устраняла воздействие алкоголя, а спиртное без опьянения оказалось гораздо менее привлекательным (к тому же его попросили предъявить удостоверение личности, но новизна этого давно стерлась). Однако оказываться подальше от Серены было важно – то есть совершенно необходимо, как Эли успел убедиться – чтобы сохранять хоть какую-то власть над собой. Чем дольше он оставался с ней, тем более нечетким становилось все вокруг: этот вид опьянения организм Эли не преодолевал с такой же легкостью. Следовало убить ее, пока была такая возможность. Но в дело впуталась полиция, и все стало гораздо сложнее. Полицейские преданы ей, а не ему – и они оба это понимали.

Сменить город – вот что ему нужно.

После наступления полночи, когда Эли разберется со всей этой историей с Виктором, он подберет себе новый город. Начнет все заново. Подальше от детектива Стелла. И подальше от Серены, если получится. Он даже был согласен вернуться к своим прежним методам, требовавшим времени и упорства: многие недели поисков за считаные мгновения вознаграждения. В последнее время все стало слишком легко, а «легко» – значит «опасно». Легкость ведет к ошибкам. Серена была ошибкой. Эли отпил пива и проверил телефон. Сообщений не поступало.

Эли один раз здесь охотился, несколько лет назад, до Серены: тогда он все еще был призраком, который просто оказался тут проездом. Здесь было шумно и людно: идеальные условия для тех, кто любит окружать себя хаосом, а не тишиной. Фоновый шум составляли звон стекла, крики и музыка, слов в которой разобрать было совершенно невозможно. В таком месте легко стать невидимым, исчезнуть, раствориться в полумраке и гомоне пьяных, пьющих и раздраженных людей. Но даже зная это, Эли никогда не был настолько смелым или глупым, чтобы прибегнуть к публичной казни. Пусть Серена и перетянула полицию на его сторону, завсегдатаи «Трех ворон» не жаловали копов и законопослушность. В подобном месте проблема может стремительно перерасти в катастрофу, особенно когда рядом нет Серены, способной успокоить массы.

Эли напомнил себе (снова), что он рад избавиться от ее воздействия, как на других, так и на себя самого. Теперь он способен, в соответствии с желанием и обстоятельствами, действовать по-своему.

Он проверил время. Меньше трех часов до… до чего? Виктор установил срок, чтобы сбить его с толку, заставить нервничать. Он нарушил спокойствие Эли, как мальчишка, бросающий камни в пруд и создающий круги на воде: Эли понимал, что он делает, и все равно волновался, отчего тревожился еще сильнее. Ну хватит: Эли возвращает себе власть – над своим разумом, над своей жизнью, над этой ночью. Он провел