Зло - Виктория Э. Шваб

– Ты ведь знаешь, мне не нужна такая власть, – прошептала Серена. – А теперь убери оружие. – Руки Эли вернули пистолет в кобуру. – Сегодня ты меня не убьешь.

Он повернулся к ней, положил опустевшие ладони ей на спину и притянул к себе, почти коснувшись губами ее уха.

– Настанет тот день, Серена, – прошептал Эли, – когда ты забудешь мне это сказать.

Она напряглась в его объятиях, хоть и знала, что он это почувствует, но ответила ровным и веселым тоном:

– Не сегодня.

Опустив руки, Эли повернулся к машине и придержал Серене дверь.

– Поедешь со мной? – спросил он, уже выехав с гравия на асфальт. – Искать Доминика.

Серена пожевала губу и покачала головой.

– Нет. Развлекайся. Я возвращаюсь в отель, чтобы смыть кровь с волос, пока она не впиталась. Завези меня по дороге.

Эли кивнул с нескрываемым облегчением и нажал на газ, оставляя Флинча на крыльце. Его безжизненная рука свисала к зарослям сорняков.

XX

За четыре часа до полуночи

Центр Мерита

Виктор возвращался в отель, держа под мышкой пакет еды навынос. На самом деле это был лишь предлог, шанс уйти из надоевшего номера, возможность подышать, подумать, составить план. Он брел по тротуару, старательно сохраняя расслабленную походку и спокойное выражение лица. После встречи с сержантом Дейном, телефонного разговора с Эли и полуночным ультиматумом количество полицейских на улицах Мерита резко увеличилось. Не все были в форме, конечно, – но все начеку. Митч удалил из Сети все фотографии: начиная с фото на сайте Локлендского университета и заканчивая тюремными снимками, сделанными в «Райтоне». У меритских копов остались только тот примитивный рисунок, собственные воспоминания Эли (устаревшие на десять лет, ведь, в отличие от него, Виктор с возрастом менялся) и описания, полученные от тюремных служащих. Тем не менее полицию списывать со счетов не следовало. Митч при своих габаритах был ужасно заметным, а Сидни привлекала внимание просто потому, что была ребенком. И только Виктор, главная цель полиции из всей их компании, имел защитный механизм. Он улыбнулся про себя, проходя мимо копа. Тот даже на него не посмотрел.

Виктор давно убедился в том, что боль – поразительно тонкий инструмент. Внезапная и резкая, она могла, конечно, вывести человека из строя, однако у нее имелось гораздо больше способов применения, нежели пытки. Виктор выяснил, что, одаряя едва заметной болью тех, кто оказался от него на определенном расстоянии, он может вызывать подсознательное отвращение к собственному обществу. Люди не замечали боли, однако едва заметно отстранялись. Их внимание тоже словно огибало его, даруя Виктору некое подобие невидимости. Это помогало ему в тюрьме – помогало и сейчас.

Виктор прошел мимо заброшенной стройки «Фалкон прайс» и снова сверился с часами, изумляясь структуре мести – тому, что многие годы выжидания, планирования и стремления сводятся к часам или даже минутам претворения в жизнь. С забившимся от предвкушения сердцем он пошел обратно к отелю.

Эли высадил Серену у отеля «Эсквайр», посоветовав ей только держаться настороже и связаться с ним, если заметит хоть что-нибудь необычное. Виктор обязательно отправит еще одно послание, вопрос был только в том, когда именно, и пока оставалось время до полуночи, Эли понимал – для него степень владения ситуацией будет почти целиком зависеть от того, насколько быстро он получит сообщение. Чем позже это произойдет, тем меньше времени у него окажется на планирование и подготовку… и он не сомневался, что именно так Виктор и намеревается действовать – держать его в неведении как можно дольше.

Не выключая двигателя, Эли немного постоял у тротуара перед самым отелем: стянув маску, он бросил ее на соседнее сиденье и взялся за досье Доминика Рашера. Рашер находился в городе всего несколько месяцев, но уже привлек к себе внимание меритской полиции: список его проступков почти полностью состоял из обвинений в пьяных дебошах. В подавляющем большинстве случаев местом происшествия была не занюханная квартирка в южной части города, в которой поселился Доминик, а бар. Один конкретный бар. «Три вороны». Эли знал его адрес. Он отъехал от отеля, успев разминуться с Виктором и его пакетом с едой.

Два копа дежурили в лобби отеля, их внимание целиком поглотила молодая блондинка, которая стояла спиной к вращающимся входным дверям. Виктор вошел незамеченным и направился к лестнице. Сидни в номере читала что-то на диване, Дол пристроился у нее в ногах, а Митч за кухонным столом пил прямо из пакета, второй рукой вбивая шифр в свой ноутбук.

– Проблемы были? – спросил Виктор, ставя принесенную еду.

– С трупом? Нет. – Митч отставил пакет. – Но с копами едва пронесло. Господи, Вейл, они повсюду. Я ведь и так не слишком незаметный.

– Вот для этого и созданы подземные парковки. И потом – нам надо продержаться всего несколько часов, – сказал Виктор.

– Да, кстати об этом… – начал было Митч, но Виктор уже что-то корябал на обрывке бумаги.

Закончив, он придвинул листок к Митчу.

– А это зачем?

– Это логин и пароль Дейна от базы данных. Мне нужно, чтобы ты подготовил еще один маркированный профиль.

– И кого же мы промаркируем?

Виктор с улыбкой указал на себя. Митч застонал.

– Надо понимать, это связано с полуночью?

Виктор кивнул.

– Высотка «Фалкон прайс». Первый этаж.

– Это же клетка. Ты окажешься в ловушке.

– У меня есть план, – коротко ответил Виктор.

– Поделиться не желаешь?

Виктор промолчал. Митч ворчливо заявил:

– Твой снимок ставить не буду. Я сто лет выскребал его из системы!

Виктор обвел взглядом комнату. Его глаза остановились на последнем томике Вейлов, который он расчерчивал. Он схватил книгу и продемонстрировал корешок Митчу: там блестящими крупными буквами было написано: «ВЕЙЛ».

– Это сгодится.

Продолжая бурчать, Митч взял книгу и принялся за дело.

Виктор повернулся к Сидни. Взяв картонку с лапшой, он плюхнулся на кожаную подушку рядом с ней и протянул еду. Сидни отложила папку с досье на мертвых ЭО и обхватила пальцами еще теплый контейнер. Есть она не стала. Он тоже. Виктор смотрел в окно и слушал, как Митч набирает сообщение. Пальцы у него свербели от желания снова зачеркивать строки, но книгой сейчас занимался Митч, так что он