Зло - Виктория Э. Шваб

закрыл глаза и попытался обрести покой, мир. Он не представлял себе широкие поля, или голубые небеса, или капли воды. Виктор представлял, как нажмет на спуск три раза – и кровь раскрасит грудь Эли тем же узором, какой был на нем, представлял, как будет прочерчивать полосы у Эли на коже и смотреть, как они пропадают, чтобы это можно было повторить еще, еще и еще раз. «Ну как, уже страшно? – спросит он, когда пол заблестит от крови Эли. – Страшно?»

XXI

За три с половиной часа до полуночи

Отель «Эсквайр»

– А у тебя и правда есть план? – спросила Сидни чуть погодя.

Виктор с трудом открыл глаза и ответил точно так же, как тогда, на кладбище, когда она спросила, отпустили ли его из райтонской тюрьмы. Точно те же слова, интонации и выражение лица.

– Ну конечно, – сказал он.

– И это удачный план? – не успокоилась Сидни.

Она свесила ноги с дивана и, болтая ими, все задевала собачьи уши. Похоже, Дол не возражал.

– Нет, – признал Виктор, – скорее всего.

Сидни издала невнятный звук – нечто среднее между кашлем и вздохом. Виктор пока не очень хорошо понимал ее язык, но решил, что это что-то вроде унылого согласия – детский вариант «понятненько» или «ага». Настенные часы показывали почти девять вечера. Виктор снова закрыл глаза.

– Не понимаю я, – заявила Сидни спустя несколько минут.

Она носком ботинка чесала Долу ухо. Голова пса чуть покачивалась вперед – назад.

– Чего ты не понимаешь? – уточнил Виктор, не открывая глаз.

– Если ты хочешь найти Эли, а Эли хочет найти тебя, то зачем вам все это устраивать? Почему бы просто не найти друг друга?

Виктор моргнул и всмотрелся в блондинку, сидящую рядом с ним на диване. Ее широко распахнутые глаза были полны ожидания, но уже начали терять невинное выражение. Та малость, которую она пронесла по дождливой дороге и которую ей удалось сохранить, растворилась под напором прагматичной жестокости Виктора, его обещаний и угроз. Сидни предали, подстрелили, спасли, вылечили, причинили ей боль, снова вылечили, заставили воскресить двух человек – и стать свидетельницей нового убийства одного из них. Ее впутал во все это Эли – а затем Виктор. Она была похожа на ребенка – и в то же время ребенком уже не была. И Виктор невольно гадал, опустошило ли ее превращение в ЭО так же, как его самого, как их всех, – порвав связь с чем-то жизненно важным и человеческим. Он не поможет ей, если будет обращаться с ней как с обычным ребенком. Она не обычная.

– Ты спросила, есть ли у меня план, – сказал он, садясь прямее. – Поначалу не было. У меня имелись варианты – кое-какие идеи и факторы, но плана не было.

– А теперь план есть.

– Есть. Но из-за Эли и твоей сестры у меня будет всего одна попытка. Первый, кто вступит в игру, пожертвует элементом неожиданности, а мне сейчас этого делать нельзя. Эли помогает Серена, а значит, он способен нагнуть весь город. Может, уже нагнул. А у меня есть хакер, полумертвый пес и ребенок. Так себе арсенал.

Сидни нахмурилась и потянулась за папкой с досье на живых ЭО. Она развернула папку к нему.

– Так создай его. Или, по крайней мере, сделай сильнее. Попытайся. Эли видит в нас – в ЭО – чудовищ. А ты – нет, правильно?

Виктор толком не знал, как он относится к ЭО. До того момента, когда он подобрал Сидни на обочине дороги, он был знаком всего с одним ЭО (не считая себя самого), и это был Эли. Если судить по ним двоим, то все ЭкстраОрдинары были ущербными – и это еще мягко сказано. Но все эти слова, которыми так охотно бросаются люди, – человек, чудовище, герой, злодей, – для Виктора были просто вопросом семантики. Человек может называть себя героем – и при этом убивать людей десятками. А кого-то нарекали злодеем за то, что он пытался ему помешать. Многие люди чудовищны, а многие чудовища умеют притворяться людьми. Виктор подозревал, что разница между ним и Эли не во взглядах на ЭО. Разница в реакции на них. Эли, похоже, был решительно настроен их убивать, а вот Виктор не понимал, зачем уничтожать полезное умение просто из-за его происхождения. ЭО были оружием – но оружием с разумом, волей и телом! Их можно было гнуть под себя, выворачивать, ломать и использовать.

Однако существовала масса неизвестных факторов. Остались ли еще живые ЭО – неизвестно. Каковы их способности – неизвестно. Удастся ли склонить их на свою сторону – неизвестно. И хотя у Виктора имелся убедительный аргумент, ведь соперники хотели их смерти, а ему они были нужны живыми, факт оставался фактом: привлекая на свою сторону ЭО, он будет вынужден ввести в свое уравнение непредсказуемые и ненадежные элементы. А если прибавить к этому то, что Эли, скорее всего, старательно уничтожает варианты, доступные Виктору, затея была слишком хлопотной, игра не стоила свеч.

– Пожалуйста, Виктор! – попросила Сидни, так и не опустив папку.

Чтобы ее успокоить и чем-то себя занять, он взял папку и открыл ее. Страницу с синеволосой девушкой уже убрали, так что осталось всего два досье.

Первые данные принадлежали мужчине по имени Закери Флинч. Виктор уже прочитал посвященную этому мужчине страничку, пока ждал звонка Митча, так что знал: это тупик. Все в этом незнакомце с подозрением на ЭО было слишком неоднозначным – ЭО-способность, похоже, имела как минимум косвенную связь либо с характером смерти, либо с психическим состоянием человека, но это пока оставалось на уровне догадок – и то, что после несчастного случая от него все сбежали, указывало на проблемы. А Виктору сейчас было не до проблем.

Он обратился ко второму профилю – тому, до которого пока не успел добраться: пробежал глазами страницу и замер.

Доминику Рашеру было под тридцать: он был бывшим военным, который имел несчастье оказаться слишком близко к противопехотной мине во время службы за границей. Взрывом Доминику раздробило множество костей, однако внимание Виктора привлекло не его пребывание в коме и даже не обретенная им способность исчезать. Его взгляд остановился на краткой врачебной справке в нижней части листа. Согласно данным госпиталя, Рашеру прописали 35 миллиграммов метагидрикона.

Это была весьма высокая доза довольно сомнительного синтетического препарата, однако Виктор одним бесконечно тянущимся тюремным летом занимался тем, что зазубривал довольно длинный список болеутоляющих, которые на тот момент отпускались по рецептам врача: их действие, дозировки