Плачущая - Александра Пивоварова
– Хм, – бормочу я, оглядываясь.
Мотанка лежала рядом с ведром, но сейчас ее нет. Вадим точно куклу не забирал, я отчетливо помню, что она оставалась на столе после его ухода.
– Ну что там?
– Несу!
Ничего не понимаю.
Передав воду, я возвращаюсь на свое место. С этого угла стол прекрасно видно. Прищурившись, я наблюдаю, как на него с трудом запрыгивает Крендель и начинает обнюхивать потертую древесину. Похоже, я знаю, кто приделал ноги кукле. Этот красавчик – любитель таскать мои вещи. Он вполне мог спихнуть куклу и куда-то ее загнать. Нужно будет внимательно все обыскать.
– Вот и все, Степан Олегович, совсем скоро будете как новенький. А теперь вам нужно поспать, – кудахчет Карина и косится на меня. – Ты нормально себя чувствуешь? Бледная какая-то.
– Не выспалась. Но все хорошо. – Улыбка получается вымученной. – Я провожу.
Дедушка поворачивает голову к стене и расслабленно вытягивает руки вдоль тела. Я уже делаю шаг в сторону двери, как вдруг громкий удар в окно переключает мое внимание.
На мутном от старости стекле алеет небольшое кровавое пятно и расползается заметная трещина.
– Твою ж… – Я подлетаю к окну и со скрипом распахиваю створку.
На земле бьется в конвульсиях маленькая птичка, и, учитывая удар, ей уже не помочь. Еще несколько жалких попыток взлететь, и силы окончательно покидают ее.
– Такое случается. Будет чем накормить твоего кашалота, – без каких-либо эмоций произносит Карина. – У меня еще пациенты, я пойду.
Я с удивлением понимаю, что случившееся взволновало только меня, дедуля даже не вздрогнул, а на лице Карины полнейшее равнодушие.
– Варя, – резко разворачивается Карина, и мы чуть не сталкиваемся. – Ты не передумала уезжать?
– Я вам мешаю? У меня возникает ощущение, что это так. – Звучит грубо, но мне не до любезностей.
– Мы все желаем тебе добра. – Женщина тянет руку к моим волосам, но я хватаю ее за запястье. – Ты очень красивая девушка. – На лице Карины по-прежнему не отражается никаких эмоций, даже сейчас. – И это гнилое место точно тебе не под стать.
– Спасибо за беспокойство, но предпочитаю остаться, – отрезала я, отпустив руку фельдшера.
Карина тяжело вздыхает, а в ее взгляде отчетливо светится: «Жаль».
Я всего второй день в этом поселке, но на все сто процентов уверена в том, что мне чего-то недоговаривают. Просить уехать человека просто потому, что поселок загнивает и окружен лесом, – верх идиотизма, должно быть что-то более существенное. Пока я не понимаю, что именно. Но просить объяснений у местных, похоже, бессмысленно, по крайней мере у тех, с кем уже успела познакомиться.
Выпроводив женщину, я возвращаюсь в спальню к деду.
– Крендель…
Рыжий сидит на тумбе, и, судя по зрачкам, распушившемуся хвосту и виляющей заднице, он намеревается прыгнуть дедушке на голову. Я пытаюсь взять кота на руки, но он резво разворачивается, бьет меня лапой, спрыгивает на пол и несется на кухню, поднимая шторы на двери.
Я осматриваю кисть – на ней несколько тонких, пощипывающих, красных полос. Это не первые отметины на моем теле, во время игры Крендель поддается азарту.
– У него просто стресс… – успокаиваю себя, потому что нервы уже на пределе.
Дедушка лежит в прежней позе, но теперь с закрытыми глазами. Не буду его тревожить. У меня есть несколько часов, пока он поспит, нужно успеть с делами. «Для начала нужно избавиться от пятна», – думаю я, бросив взгляд в окно. Старых вещей в доме много, поэтому мне быстро попадается старая дырявая футболка, которую я рву на небольшие лоскуты, и, закрыв Кренделя в коридоре, чтобы не натворил дел, обхожу дом.
– Хм… – бормочу я, осматриваясь по сторонам.
Похоже, птицей уже кто-то позавтракал. На земле осталось только одно перо.
Дом низкий, практически без фундамента, его стены, покрытые трещинами и лишайником, напоминают иссохшие ладони. Стекла в окнах настолько старые, что грязь и пыль, впитавшиеся в них за десятилетия, образовали непроницаемую пленку. Я попыталась оттереть кровавое пятнышко, оставляя грязь по краям нетронутой, как зловещие следы, которых здесь быть не должно.
– Это все недосып, только он… – повторяю, как мантру, любуясь чистым небом. – Не накручивай себя, Варя.
Глубокий вдох.
Нужно заняться интернетом и купить продуктов, пока дедушка спит. Быстро возвращаюсь в дом, переодеваюсь и хватаю кошелек. Кренделю понравилось в коридоре, он мирно улегся на вещь, отдаленно напоминающую женскую шубу, поэтому я решила оставить его на месте.
Дедушкин дом не самый плачевный на улице, после Таисии я вижу несколько давно заброшенных, об этом говорят заросли во дворе и выбитые стекла. Но на дверях, пусть и прогнивших, виднеются символы, похожие на тот, что нарисован на входной двери дедушкиного дома.
– Здравствуйте! – я с улыбкой здороваюсь с двумя бабулями, сидящими на скамье у одного из домов.
В ответ слышу что-то неразборчивое и ловлю косые, хмурые взгляды. Уверена, о моем приезде уже всем известно, – в поселках слухи разносятся быстро. А потому прохожу дальше, не останавливаясь.
Уже показался магазин, он прямо на перекрестке, но меня заинтересовала собравшаяся у одного из соседних с ним домов толпа. Двое мужчин средних лет залезли на крышу с пилами и топорами, а женщины внизу ругаются, выкрикивая оскорбления, и делают это так громко, что других слов не разобрать.
– Таисия Васильевна, доброе утро! – Я замечаю соседку.
– А, Варя, привет, – недовольно отвечает она, рассматривая женщин с презрением. – Вот курицы!
Отчасти соглашусь.
– А что происходит? – пытаюсь понять, что же так разозлило женщин.
– Не дури, Пашка! – выкрикивает громче остальных одна из женщин. – Хочешь, чтобы она прокляла тебя? Слезай!
– Тетя Галя никак упокоиться не может, мучается, эти помочь вызвались. Балбесы. Проклянет она их, точно проклянет! – Таисия смачно сплюнула и начала креститься, ее лицо исказил страх, словно она видела что-то ужасное, скрытое от остальных.
– Упокоиться не может? – переспрашиваю больше для себя.
Кажется, я понимаю, что они собираются сделать. Существует легенда, что дыра в потолке ускоряет переход ведьмы в мир иной, иначе мучиться ей, несчастной, придется долго. Но я, конечно, в это не верю. Правда, от подобных мыслей по коже бегут мурашки.
– Да и не хочет она. Преемницу еще не нашла. Строго-настрого запретила приближаться к ее дому всем, кроме фельдшера. – Таисия закончила креститься и кланяется. – Много бед тетка Галя нам принесла, но мы должны уважать ее последнее желание. Пусть лучше сама уйдет, с мучениями, но зато никто больше от ее рук не пострадает.
Я смотрю на Таисию
