Плачущая - Александра Пивоварова

Александра Пивоварова

Плачущая

Иллюстрация на обложке LEVELVIOLET

Художественное оформление И. Пинчука

© Пивоварова А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Ученые из Гарвардского университета уверены, что забывать свои сны нормально. Это связано с внутренними процессами организма, и в пустоте нет ничего странного. Возможно, я бы с ними согласилась, если бы не одно но. Мне кажется, что пустота скрывает что-то важное, что-то, способное побороть мои страхи. Ведь ночью у меня всего два состояния: вакуум или сон, пугающий до дрожи и паники. Сон, который я знаю наизусть. Сон, который мучит меня последние двенадцать лет.

Старая, скрюченная женщина со спутанными седыми волосами тянет ко мне иссохшие длинные пальцы, покрытые бурыми пятнами, а от ее смеха леденеет кровь. Я не могу различить черты ее лица, но ощущаю исходящую ненависть. Она выкрикивает мое имя, требует вернуться, отдать то, что я якобы забрала у нее. Раз за разом я пытаюсь сбежать, спрятаться от ее воплей, но все дороги ведут в густой и темный лес, из которого нет выхода.

Стоит мне оказаться у реки, как на секунду наступает давящая тишина, а за ней – устрашающий женский плач. Он гипнотизирует, лишает движения, подчиняет. Я не вижу, но чувствую, как ко мне приближается что-то опасное, тянется острыми, как лезвие, когтями. Но стоит этому нечто коснуться моей руки – и я просыпаюсь.

Сегодняшняя ночь не стала исключением.

Я открыла глаза и резко села, проведя пальцами по мокрым от слез щекам. В тишине комнаты дыхание кажется особенно тяжелым.

– Доброе утро, Крендель, – прошептала я, приглаживая шелковистую рыжую шерсть кота.

В ответ слышится тихое мурлыканье. Я подобрала шерстистого на улице несколько лет назад. Мама изначально была против, но быстро смирилась, как и Крендель свыкся с моими резкими подъемами. Пушистик уже не реагирует на такое и, наверное, этим успокаивает меня.

Говорят, коты чувствуют опасность, и раз Крендель продолжает нежиться у меня в ногах, то дурной сон всего лишь плод моей фантазии. Хотя когда-то я считала его предупреждением.

До будильника еще двадцать минут, но оставаться в постели не хочется. На этот день у меня большие планы: вчера я сдала последний экзамен. Впереди почти три месяца отдыха от учебы, что означает больше времени для работы. Я планирую перевестись с удаленки в офис – зарплата больше, может скоплю немного.

Сейчас мне девятнадцать, но работаю я с шестнадцати и какие только профессии не перепробовала: от официанта до промоутера. В конце концов мне повезло найти работу с оптимальным графиком и условиями, поэтому я особенно ею дорожу.

Открыв окно, я впускаю в комнату прохладный утренний воздух.

Крендель грузно спрыгнул на пол, вальяжной походкой направился к двери, поддел ее лапой и, обернувшись на секунду, как бы показывая, чтобы я шла за ним, скрылся в коридоре. Утренний ритуал кормления никто не отменял. Мы с мамой договорились, что за котом слежу я, раз мне хватило глупости притащить его домой.

Накинув халат, я иду следом. Судя по аромату жареных яиц, мама и брат уже проснулись.

– Ой, Лина, не знаю я, – еще из коридора слышится возмущенный мамин голос. – Не хочу с этим стариком возиться. Спрошу Варьку, если она не согласится, пусть сидит один. Сам и виноват!

Мамин тон всегда такой резкий, когда речь заходит о дедушке, а интуиция подсказывает, что говорят именно о нем. Тетя Лина – старшая сестра мамы, они редко созваниваются, обычно из-за каких-то неприятностей или перезанять денег.

– Привет, – говорю я, обозначая свое присутствие, и залезаю в холодильник за влажным кормом для Кренделя.

– О, а вот и Варя проснулась. Все, давай. Перезвоню.

Мама сняла с плеча полотенце, нервно бросила его на стол и устремила на меня холодный серый взгляд. Мне с детства кажется, что ее глаза, лишенные даже намека на тепло, отражают внутреннюю напряженность и недовольство – мама словно всегда находится в ожидании чего-то плохого.

– Что случилось? Вы о дедушке говорили? – интересуюсь я, чувствуя, как волнение накрывает с головой.

Рыжий терпеливо ждет, пока я вывалю содержимое в его миску.

– О нем, алкаш старый, – цокнула мама, расправив плечи и скривив губы.

Ее невысокий рост придает ей некую приземленность, а фигура, хоть и не выделяется изящными линиями, все же излучает определенную силу, делая маму еще более строгой. Она редко улыбается, а если и делает это, то лишь из вежливости.

– Соседка позвонила, слег твой дед. Допился! – громко сообщает мама, убрав руки в карманы потрепанного временем халата, который, кажется, символизирует ее повседневную рутину.

Ее голос полон презрения каждый раз, когда речь заходит о дедушке. Я так и не выяснила, какая кошка между ними пробежала, но мама недолюбливает отца и даже не пытается это скрывать. Мы давно не виделись – последний раз мама отправила меня к нему на каникулы после первого класса. Тогда была жива бабушка, и меня оставили на все лето. А младшего внука, моего брата, дедушка вообще в глаза не видел. Но это не мешает нам созваниваться и поддерживать общение. Я не раз собиралась навестить деда, когда стала самостоятельной, но то мама отговаривала, то не получалось из-за учебы. И расстояние немаленькое – в одну сторону двое суток на поезде.

– Как слег? Что именно сказала?! – спросила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

– Что-что, инсульт, скорее всего. Но этот старый пень от больницы отказался, дома собрался лечиться.

– Так нам нужно ехать к нему! Срочно!

Если ей все равно, то мне нет. Пусть мы давно не виделись, но я все равно люблю дедушку. Когда он начал жаловаться на высокое давление, именно я убедила маму и тетю Лину скидываться и отправлять дедушке деньги на лекарства. На троих получалось не так накладно. Но сейчас ситуация критическая и он совсем один.

– Вот об этом и хочу поговорить. Я не поеду, видеть его не хочу!

Мама подошла к окну и взяла пульверизатор, чтобы распылить воду на широкие листья своих любимых цветов, которые, кажется, ей дороже всего на свете. Но сейчас ее движения особенно выдают нервозность, которая нарастала в воздухе.

– Лина не может, ее не отпустят с работы. Остаешься ты. Поедешь?

– Конечно! Еще спрашиваешь, – не задумываясь ответила я.

Запланированные дела отменяются. Нужно прямо сейчас