Плачущая - Александра Пивоварова
Под ногами хрустят ветки, и, хоть я их вижу, воображение рисует картины костей, переплетенных с разлагающейся листвой. Я достала телефон, но связи нет. Ожидаемо. Смартфон бесполезен, разве что его можно использовать как фонарик, но даже его свет кажется недостаточным в этом мрачном лесу.
– Фу-у… – я закрыла нос рукой, когда ощутила неприятный гнилой запах, который накатывал волнами.
Но он указывал, что направление выбрано правильно, ведь эта вонь похожа на ту, что была, когда я впервые столкнулась с этим ужасом. В этот момент я вдруг поняла, что меня никто не спасет, если я нарвусь на неприятности, мои крики о помощи никто не услышит и я могу закончить как Настенька. Я иду туда, где, как мне кажется, сила Плачущей должна быть на пике, и, хоть меня давно не посещали галлюцинации, кто знает, как эта сущность сыграет на моем разуме.
А вот и цветные ленты, повязанные на ветках. Я надеялась увидеть ту женщину в черном здесь, но ее нет. Останавливаюсь у мутной воды и, несмотря на вонь, делаю глубокий вдох. Я всмотрелась в грязные воды, ожидая не покажутся ли руки, но ничего не происходит. Но страх все равно сковывал, стоило представить, как холодная рука обвивает меня, заставляя волосы на затылке встать дыбом.
– И куда дальше? – задаю себе вопрос, осматриваясь по сторонам.
Я не готова возвращаться ни с чем. И, кажется, я не знаю, куда идти. Я ориентировалась на дерево с засохшей ветвью, но теперь не вижу его.
– Это все страх, он меня путает … – говорю сама с собой, чтобы было легче прийти в себя.
И вдруг подпрыгиваю от стука. Будто кто-то ударил по чему-то гигантским молотком. Я вздрогнула, сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда стук повторился. Но, несмотря на страх, я двигаюсь в его сторону, примерно понимая, откуда он доносится. Лес становится еще гуще, к деревьям добавились на вид непроходимые колючие кусты. Кожа на руках и ногах исцарапана, местами проступили капли крови. Но я упорно иду вперед и все больше углубляюсь в лес.
– М-м?
Мои глаза широко раскрылись, когда я увидела перед собой покосившийся деревянный дом, одна из стен которого полностью обвита плющом. Перед домом примостился огромный пень, из которого торчит топор, а рядом – небольшая куча свеженарубленных дров. Чуть дальше виднелись две вкопанные палки, а между ними – натянутая веревка с подвешенными пучками трав и веточками той самой красной ягоды и рыбой, вокруг которой уже вились мухи. Я подняла взгляд выше и заметила, что из подобия трубы поднимается легкий белый дымок.
Это место сильно напоминает дом лесничего, но после закрытия предприятий он стал лишь призраком прошлого. Однако кто-то продолжает обитать здесь, и это осознание вызывает у меня холодок. Я прячусь за большим кустом, стараясь не издавать ни звука, но в то же время ощущая, как адреналин стучит в висках. Если я попробую подползти ближе, то рискую быть замеченной. Поэтому продолжаю наблюдать отсюда. Никаких голосов, в целом не слышно ничего, кроме жужжания мух, которое кажется все громче и навязчивее.
Я вжимаю голову в плечи, когда на пороге дома появляется та самая женщина в черном, в которой теперь можно узнать Таисию. В ее руках все та же корзина, в которую соседка быстро прячет пучки трав с веревки. Похоже, именно те самые, которые она добавляет в чай и которыми угощает местных.
Теперь я уверена, что видела у соседей именно чайную смесь от Таисии.
Женщина плотно закрыла деревянную дверь и, поправив платок, удалилась в ту сторону, откуда я пришла. Мне пришлось сесть на землю, закрыть рот рукой и замереть, чтобы остаться незамеченной. Какое-то время я так и сидела, прислушиваясь, представляя, что на меня вот-вот выпрыгнут из соседних кустов.
Мне казалось, что на входе в лес корзинка Таисии была тяжелее, женщина шла, чуть сгорбившись, и придерживала ее второй рукой, а сейчас лукошко будто полупустое, легкое, значит, Таисия что-то оставила в этом доме. Что-то и, похоже, для кого-то.
Я нервно сглотнула и подобрала несколько камешков. Нужно убедиться, что в доме никого нет. Высунувшись из укрытия, бросила первый камень. С глухим стуком он ударился об стену. Следующий попал в окно, точно в цель. Еще один – туда же. Но внутри дома не послышалось ни шевеления, ни шагов. Никто не вышел проверить, что происходит.
– Как там… Святая Ольга, защити, – нервно усмехаюсь и подбираюсь ближе.
Теперь я могу в деталях рассмотреть пучки трав, их содержимое пестрит разнообразием, но я ничего в этом не понимаю, а вот запах знаком, после заваривания чай пахнет так же сладко, как и эта сухая трава.
Заглянув через мутное стекло, я понимаю, что внутри никого. В доме всего одна комната, и каждый угол прекрасно просматривается. Рискнув, я открыла дверь и вошла.
Запах гари щекочет ноздри, но дрова приятно потрескивают, создавая иллюзию уюта. На деревянном столе разложены продукты и несколько контейнеров с готовой едой, которые выглядят так, будто их собирали с любовью. В углу навалены ветки, поверх которых – зимние куртки, и все это создает некое подобие кровати. Но больше всего мурашки вызывают детские потрепанные игрушки в каких-то бурых пятнах, особенно куколка из ткани с вырванными волосами, которая смотрит на меня пустыми глазницами. А еще впечатляют книги, аккуратно разложенные в две стопки: они старые, кажется, рассыплются в руках, но их много, и все они про любовь.
– И кто здесь живет? Плачущая? – Мне смешно от собственных мыслей.
Если Плачущая – сущность, то зачем ей все это, а тем более еда? А если она человек, то… То кто? И как она может быть человеком?
– Невозможно…
Ничего не понятно.
Она не может быть человеком, ведь все ее действия, все происходящее сложно связать с реальностью. Но при этом здесь кто-то живет, и это факт. Я точно схожу с ума, меня трясет, а в глазах собираются
