Плачущая - Александра Пивоварова
– Похоже, вновь сдало сердце. Его организм был ослаблен болезнью. – Карина прижимает меня к себе еще крепче, а я перестаю вообще что-либо чувствовать…
А дальше все как в ночном кошмаре…
Таисия, Вадим, Карина – они трясутся над телом, пока я просто сижу на диване и смотрю на них стеклянным взглядом, не моргая. Каждое слово звучит как в тумане.
– Что вы сказали? – Я резко подскакиваю, уловив часть их разговора. – Синяки? – Спрыгиваю с дивана и в один прыжок оказываюсь у бездыханного тела.
У дедушки на шее и ниже на спине обнаружилось несколько больших свежих синяков. Их форма четкая, словно ударили чем-то круглым. Я точно помню, что вчера их не было, ведь я помогала ему переодеться и все прекрасно видела.
– Может, при падении ударился? – выдвигает теорию Вадим, но я не могу в это поверить.
– Обо что? – Мое тело наконец оживает, и в глазах собираются слезы.
Я медленно осознаю произошедшее. Я не смогла спасти дедушку, а ведь приехала сюда именно для этого. Еще и эта троица ведет себя странно, они определенно чего-то недоговаривают, переглядываются и косятся на меня так, словно в смерти дедушки виновата я.
Я ощущаю себя маленькой девочкой, которая не знает, что нужно делать.
И если мой приезд и смерть дедушки связаны, если это сделала та, кого так сильно боятся местные, то я никогда не смогу простить себе этой ошибки. Ведь получается, за мою тупость и недоверие поплатился близкий человек.
– Так, сегодня лучше никому не рассказывать, пусть с Настюшкой спокойно попрощаются, а завтра я начну готовить все к похоронам. Варя, – Таисия положила руку мне на плечо, – переночуй сегодня у нас. Нечего тебе одной здесь оставаться. Идем, я напою тебя успокаивающим чаем.
Молча киваю, слезы усиливаются, как дождь, который, казалось, никогда не прекратится.
Глава 20
Не знаю, что было в чае, предложенном Таисией, но я отключилась моментально, словно кто-то выдернул из розетки все мои мысли и чувства, а ведь собиралась набраться смелости и позвонить маме, чтобы сообщить страшную новость. Вместо этого меня поглотила тьма, и я блуждала в ней, как потерянная. Когда я наконец открыла глаза, ослепительный свет луны пробивался сквозь занавески, и я поняла, что солнце уже село.
Комнаты в доме Таисии были расположены так же, как в дедушкином, меня положили в гостиной, которая была похоже обставлена, только мебель чуть поновее. И, судя по гнетущей тишине, царившей вокруг, все уже спали. Моя голова казалась чугунной, будто кто-то положил на нее тяжелый камень, я никогда не напивалась, но сейчас было именно такое ощущение. Я не контролировала свою координацию. Не могла открыть правый глаз из-за боли в виске.
Это точно был необычный чай, к тому же Таисия пристально смотрела на меня, пока я делала глотки, но тогда казалось, что она просто переживает. Хотя как я оказалась на диване? Меня кто-то перенес? Очевидно, что так. Последнее, что я помню, это как Таисия предлагает еще одну чашечку, но я отказываюсь, и тут же наступает темнота.
– Класс… – шепчу и тяжело выдыхаю. – Дедуля…
Меня пожирает чувство вины. В том, что дедушка погиб из-за меня, нет никаких сомнений. Если бы я только послушала местных, если бы не ждала, а увезла его сразу… Карина уверяла, что отказало сердце, но дедушка никогда не жаловался на него до моего появления. И я полагаю, всему виной проклятая сущность, изводящая местных. И меня. Если бы я только могла повернуть время вспять…
На глазах вновь выступили слезы.
Боль разрушает меня изнутри. Пусть я давно не приезжала, пусть мы только созванивались, но я любила дедушку. Любила всем сердцем. И мне тяжело поверить в то, что его больше нет. Вот так, в одну секунду. И все из-за меня. Я должна была понять, что ему грозит опасность еще в момент, когда увидела это нечто в его спальне. Дураку ясно, что она пришла к нему не просто так… Но я на что-то надеялась. На этот чертов символ. Бесполезный оберег, который местные пихают в каждую дыру.
И ведь правда, какой смысл от их святой, если смерти все равно продолжаются? Они цепляются за призрачную надежду…
Часы противно тикают, и каждый их шаг отдается в затылке, как удар молота по наковальне. Таисия накрыла меня пледом, но я, словно сбитая с толку лань, выпутываюсь из него и поднимаюсь на ноги. Я не собиралась здесь ночевать, думала, что немного успокоюсь и вернусь в дом, Крендель остался один и наверняка оголодал. Мне нужно вернуться, как бы страшно ни было.
Я не успела зарядить телефон, еще днем заряда оставалось не так много, а сейчас он и вовсе выключился. Пошатываясь, я подхожу к настенным часам, чтобы взглянуть на время. Практически полночь. На ватных ногах я бреду к выходу, и мне везет, что пол не скрипит и я не издаю никакого лишнего шума. Двери в другие комнаты плотно прикрыты, еще один плюс. Медленно открываю входную дверь и высовываю голову на улицу. Во дворе такая же тишина, как и в доме. Гробовая. Скот, птицы и насекомые молчат. Можно подумать, что я в вакууме.
И это странно.
Делаю шаг, но замираю, услышав всхлип, доносящийся откуда-то с задней части двора.
Это точно она. Плачущая.
Страха нет. Только ненависть. Пожирающая ненависть. Если ей нужна я, то пожалуйста, пусть забирает прямо сейчас. Меняю маршрут, разворачиваюсь от калитки, и на носочках крадусь вдоль дома. Во мне бурлит отчаяние и ненависть, и я не знаю, как буду действовать, когда увижу ее, но уверена, что должна идти на ее плач.
– Зачем ты это сделала? Зачем убила ее? Я ведь просил тебя, – слышится тихий мужской шепот где-то за свинарником, и я забываю, как дышать.
Я не сразу понимаю, кому принадлежит голос, но, похоже, это Вадим. Он говорит с Плачущей? Но разве его семья не боится ее до дрожи? Не проклинает, как и остальные?
И вновь раздаются всхлипы. Теперь они слышны отчетливее.
– Бабка мертва. Мы закопали ее у леса, теперь твоя задача ухаживать за ее могилой. Я знаю, ты и так все видела… Да, мы сожгли ее, но не могли поступить иначе, все должно было выглядеть естественно.
Его слова проникают в меня, как холодный нож, заставляя сердце биться слишком громко. Но, кроме его голоса, больше ничего не слышно. Да и его слова я разбираю с трудом.
