Плачущая - Александра Пивоварова
Я на автомате отправляюсь в кухню и опускаю чашку в ведро с еще холодной водой. Но вместо глотка плещу воду себе в лицо и шумно глотаю воздух, словно он мой спасательный круг. Слишком много событий для одного дня. Но, кажется, это только начало. Я все еще не знаю, чья кровь на стекле. А что, если под домом чей-то труп или же кому-то нужна помощь? Но тогда, наверное, я бы услышала стоны, если этот кто-то в сознании… Мне нужно выглянуть, нужно проверить. Но трясет так сильно, что я не могу удержать в руке телефон.
И успокоиться не получается.
Я уперлась руками в стол и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Вода попала на волосы, и теперь несколько капель стекло на руки, но я не обращаю внимания, концентрируясь только на биении своего сердца.
– А? – Я резко открыла глаза, услышав кукареканье петуха. – Как это… – И отталкиваюсь от стола.
Я прикрыла глаза всего на мгновение, но за окном уже поднималось солнце, и через кухонное окно прекрасно просматривался двор. Я не могла уснуть стоя, я не настолько устала, скорее была просто настолько напугана, что не уснула бы даже на самом мягком матрасе. И как вообще можно спать стоя? Я бы упала. Но если это не сон, тогда что? Ночь пролетела за секунду, а тело затекло. Я расправила плечи, и хруст позвоночника пронзил тишину, потому что телевизор в комнате дедушки не работает. Я хотела зачерпнуть еще воды, чтобы отрезвить себя, но чашка замерла в сантиметре от ведра. В воде было полно дохлых жирных черных мух.
– Степа, поднимайся! – раздался резкий голос.
И я подпрыгнула, ударившись бедром о буфет, когда мимо прошла женщина в разноцветном платке.
– Степан! Пора скотиной заняться, вставай!
– Б-бабушка… – Я нервно усмехаюсь. – К-как…
– Чего разоралась? Встаю я. Ты куда собралась? – Из спальни вышел дедушка.
И именно таким он запомнился мне: еще подтянутым, без палки и опухшего лица, в своей любимой синей клетчатой рубашке, которую, казалось, он никогда не снимал.
– Куда-куда, на рынок! Молока куплю, Варюшке блинчиков пожарю, – бабушка кивнула в сторону комнаты, где я расположилась, но при этом не боясь потревожить меня своими выкриками.
Я помню, что часто вставала раньше из-за возни на кухне, слышимость в этом доме всегда оставляла желать лучшего.
– Бабушка! – Я уже практически кричу, но на меня не обращают никакого внимания. – Бабуля!
В моих глазах застыли слезы. Если это мой сон, то он слишком реалистичный, слишком детальный. Бабушка подходит к зеркалу у двери, чтобы поправить платок, а я и забыла о том, что оно вообще висело на этом месте. Она слегка сдвигает платок назад, открывая у лба линию каштановых волос. А дедушка подошел вплотную ко мне и достал из холодильника металлическую кружку. Я забыла и об этом. Летом в этой части страны невыносимо жарко, и бабушка всегда ставила в холодильник большие чашки с водой, чтобы мы могли охладиться, но мне разрешалось пить немного и маленькими глотками.
– Бабуля… – вновь повторяю я, но меня не слышат.
Я отталкиваюсь от буфета и на ватных ногах иду за ней на улицу. Бросаю взгляд на маленькие тапочки в коридоре – желто-зеленые с бантиками. Это мои тапочки. Я носила их не снимая и помню, как плакала, когда порвала на речке.
А это значит, что я вернулась… лет на тринадцать назад.
Улица встречает меня ярким солнцем, пением птиц и невероятным ароматом цветов, высаженных во дворе и вдоль забора. Из будки показывается большой пес, не тот, который сейчас у дедушки. Собака виляет хвостом и подставляет голову для бабушкиной ласки и тоже не замечает меня.
– Ах ты, дрянь! – слышится вдруг истеричный женский крик где-то совсем рядом.
Бабушка несется за двор, и я следую за ней.
– Ох! – Бабуля хватается за сердце.
Перед нами предстала скрюченная женщина в черном свободном платье, такого же цвета платке и с каким-то диким оскалом. У нее в руках огромный нож и петух со свернутой шеей, за которую женщина продолжает держать птицу. Из открытых ворот соседнего дома торчит голова женщины, в которой можно узнать Таисию. И похоже это был ее крик.
– Галя… Ну что же ты… – В тоне бабушки звучит какое-то сожаление.
Ведьма сплевывает в сторону Таисии и заливается смехом.
– Помрет твоя скотина за грязный язык. И будешь ты, как гадюка под палящим солнцем, извиваться, а сделать ничего не сможешь! И пусть скрутит тебя так, чтобы разогнуться не могла!
– Ведьма! – Таисия судорожно крестится. – Пошла отсюда, пока я за топор не схватилась!
– Так, хватит! – Бабушка смело подходит к ведьме и хватает ее за руку, в которой все еще был нож. – Галя, прекрати! Ты ведь обещала больше не заниматься этим!
Я вижу искренние эмоции на лице бабушки. Похоже, дедушка многого не знал, они действительно дружили. Но только откуда у меня такие воспоминания? Я подсматривала? Обернувшись, я заметила свой маленький силуэт между тонкими щелями забора, еще целого и окрашенного в яркий цвет. Значит, я в своих воспоминаниях…
– Ты опять забыла принять таблетки? – спрашивает бабушка, выхватывая нож из рук Галины и угрожающе размахивая им в сторону Таисии, которая, испуганная, отступает. – Идем, отведу тебя домой и помогу найти лекарство.
Лекарство? Какое еще лекарство? Галина была больна? Хотя… Если Мария имела психическое заболевание, то не исключено, что и остальные члены ее семьи страдали от этого. И это вполне объясняет неадекватное поведение.
– Чтоб ты сдохла, ведьма! И мучилась, и при смерти тебе никто стакан воды не принес! – слышу крик из-за ворот, Таисия спряталась, но грязный рот так и не закрыла.
– Ах ты…– Галина хочет ответить, но бабушка не дает.
– Галя, хватит! Идем! – Бабушка, решительно схватив Галину за руку, потянула ее за собой, и женщина, казалось, была не в силах сопротивляться.
– Она распускает слухи о моих племянниках, они ведь никого не трогали, а эта змеюка назвала их ведьминым отребьем! Я самого дьявола на нее натравлю!
Я пристраиваюсь за женщинами, чтобы услышать каждое их слово.
– Галя, ты ведь знаешь Таисию, ей лишь бы ляпнуть. Прости ты ее глупость!
Женщины уверенно идут дальше, а я и шага не могу сделать.
– Что? – Я упираюсь руками в невидимую стену.
Пытаюсь уловить продолжение разговора, но ничего больше не слышно, да и сами женщины как будто расплываются.
Резко открываю глаза. Я лежу на диване, укутавшись в плед. Крендель спит в ногах, свернувшись в клубочек. А рядом с моей головой стоит
