Плачущая - Александра Пивоварова

– Нет. Не хочу. – Я поднялась.

– Варя, выпей хотя бы чай! – Лицо Таисии искажает раздражение. – Садись!

Воздух звенит от напряжения.

– Нет. Спасибо. Я домой. Вы поможете с похоронами? – Я так легко не сдамся, единственный способ заставить меня откусить хотя бы часть пирожка и сделать глоток чая – это связать и запихнуть насильно.

Мне неприятно просить о помощи, но что делать – я совершенно не знаю, как все организовать, с кем договариваться. А самое главное, как хоронить в этом чертовом поселке. К тому же, да простит меня дедушка, сейчас это не первоочередная задача. Я хочу докопаться до правды. Хочу спасти себя.

Уверена, он бы понял меня и поддержал.

– Да, управлюсь с хозяйством и приду, – Таисия сдалась, но улыбка осталась нервной.

– Спасибо.

Вадим смотрит на меня слишком пристально, словно в чем-то подозревает, но я уверена, что ничем не выдала себя ночью. Хотя его слова прокручиваю в голове раз за разом. Лживый подонок. И ведь, глядя на него, в голову даже не могла прийти мысль, что этот человек связан со здешними ужасами.

– Вадим, я уеду сразу после похорон. Поможешь до остановки добраться? – спросила я, и в воздухе несколько секунд висит тишина.

Таисия сжала губы, и ее лицо стало каменным.

– Да. Конечно, – отвечает тот и как-то криво усмехается.

Она не отпустит. Я прекрасно помню его слова. Куда бы я ни поехала, она последует за мной, раз выбрала жертвой. Но я просто хотела увидеть реакцию, и его замешательство говорит о многом. Они озадачены. И не только Вадим, но и его мать. Она наверняка все знает. Иначе и быть не может.

Дойдя до своего дома, я какое-то время стою перед дверью не в силах войти. Страшно увидеть бездыханное тело дедушки, но и не тешу себя надеждами, что он жив. Наконец, набравшись смелости, я делаю шаг вперед.

Внутри меня одолевает новый приступ паники.

– Какого… – Мой взгляд застыл на полу.

От двери в сторону дедушкиной спальни ведут следы, и явно от босых женских ног. Словно сущность вышла из того самого болота, в котором нашли тело Настеньки, и просто прогулялась по дому. Размер ноги в разы меньше моего, и я бы и за детский его приняла, но пальцы слишком длинные.

– К-крендель! – закричала я, сглотнув ком, который встал в горле, и осторожно направилась по следам. – Н-нет… Малыш!

Я обещала себе не плакать, но слезы навернулись сами собой. Еще вчера Вадим переложил дедушку на постель, а теперь поверх его уже остывшего тела лежит разодранный рыжий комок. Мне не нужно было подходить ближе, чтобы увидеть внутренности кота, его словно разорвал дикий голодный зверь. Кровь окропила белые простыни, а над телами жужжали огромные черные мухи.

– Тварь… Какая же ты тварь… – Я судорожно втянула воздух, пытаясь успокоиться.

Плачущая забирает тех, кто мне дорог. Сначала дедушка, теперь кот. Ненавижу. Я ненавижу ее всем сердцем и сделаю все, чтобы уничтожить. Но… Как она прошла, ведь оберег цел и украшает дверь. Если только… Вадим ведь просил указать на дверь, и вернулся в дом намного позже меня. Мог ли он… Конечно, мог.

Значит он был здесь… Наблюдал, как она расправлялась с моим четвероногим другом. А после, словно ничего не случилось, вернулся в дом и имел наглость заговорить со мной. Ничтожество.

Опустив голову, я попыталась выровнять дыхание.

– Простите меня. Я отомщу. Обещаю, – шепчу, стараясь подавить слезы.

Плевать мне, кто эта сущность, она выбрала не ту жертву. Я буду бороться с ней до последнего вздоха.

До прихода Таисии мне нужно избавиться от следов крови. Мне нужно делать вид, что ничего не случилось. Скрипя зубами, складываю вместе несколько простыней и переношу тело Кренделя. Его большие зеленые глаза открыты и смотрят мне в душу, а в его органах уже полно личинок мух. Отгоняю всех жужжащих и аккуратно заматываю кота в куколку.

Быстро обойдя дом, хватаю лопату и с новой волной слез выкапываю небольшую могилу за душем. Стиснув зубы, кладу сверток в землю, и каждая горсть земли, которую я сбрасываю в яму, словно отнимает у меня частичку души. Мне не стоило брать Кренделя с собой. Я носилась с этим комочком нежности, каждую ночь мы засыпали вместе, он был для меня больше, чем просто домашним животным. Я тряслась над каждой болячкой и каждым его чихом. Он был верным другом, который всегда был готов меня выслушать. Я взяла на себя ответственность за рыжее чудо и подвела его.

Меня переполняли злость и жалость к себе.

Я вернулась в дом, несколько раз помыла руки, интенсивно намыливая, хотя на них уже не было грязи, а после направилась к дедушке. С трудом, но переворачиваю его и достаю окровавленные простыни. Хотя дед в разы больше меня, сейчас мной движет адреналин. Ткань прилипла к телу дедушки, и я чувствую, как холодный пот стекает по моей спине. Собрав простыни в кучу, я выношу их из дома и закидываю в старую бочку, в которой сожгла куклу. Мне нечем подпалить, но находится старая деревяшка, которую я кладу в бочку, чтобы содержимое не бросалось в глаза. И только после этих манипуляций я возвращаюсь в дом, беру с кухни стул, несу в комнату дедушки, падаю на него и, не сводя взгляда с тела, набираю маму. Я собиралась сообщить ей новость спокойно, но стоило услышать ее голос, как слезы вновь полились ручьем.

– Хватить реветь! Был бы повод… – слышу я ее ледяной голос, черствость мамы достигла пика. – Умер и умер, возраст приличный был, жизнь прожил, чего жалеть-то.

– Как ты так можешь…

Слова дедушки о маме играют новыми красками, в нее действительно словно вселился черт, не знающий жалости. Другого объяснения ее бесчеловечности просто нет. Может, они не ладили, может, она не любила его, может, он и правда разрушил мамины отношения, и, даже если он страшно пил, как они с тетей описывают, он оставался ее отцом. Хотя бы сейчас ей нужно было сдержаться и проявить уважение.

– Ой, Варя, ты еще ребенок, ничего не понимаешь. Проблем меньше. Короче, давай, хорони его, хоть в яме закопай, мне все равно. И возвращайся домой.

Я бросила трубку, ничего не ответив. Не хочу слышать ее голос. Такая черствость в голове не укладывается.

– Варя! Ты в доме? – послышался голос Таисии.

– Да-да, я здесь. – Провожу ладонями по щекам, вытирая слезы. – Здравствуйте.

Таисия пришла не одна. С ней вновь Карина и седовласый мужчина средних