Плачущая - Александра Пивоварова
– Нет, это не она. Нет, я уверен, что она не твоя дочь. Это другая Варя. Она ничего о тебе не знает, не пугай ее. Она скоро уедет. Прошу, потерпи и не трогай ее. Хочешь крови, убей кого-нибудь другого. Эта девчонка должна уехать, чтобы остальные успокоились. Если убьешь ее… Да, я знаю, тебе больно, но это правда не она. – Мужской голос продолжает кого-то увещевать.
От услышанного стынет кровь.
– Я сотру символ, только укажи дом.
Я сглатываю ком в горле и пытаюсь успокоить дрожь. Пытаюсь подойти ближе, но задеваю металлическое ведро и мысленно молюсь, чтобы оно не упало. Мне повезло. Нужно убедиться, что голос действительно принадлежит Вадиму, но инстинкт самосохранения воет сиреной, и я принимаю решение прислушаться к нему.
На цыпочках возвращаюсь в дом и забираюсь обратно под плед, пытаясь успокоить дыхание. Крендель сможет переночевать без еды; если я сейчас уйду, то попадусь, а это не лучший расклад для меня.
В голове крутились слова Вадима. Она хочет убить меня… И он готов стереть оберег… Но я не понимаю или не хочу понимать происходящее, не могу поверить, что Вадим замешан в чем-то столь жутком. Пусть его семья и не внушала мне доверия, но, казалось, они могут быть относительно нормальными.
Открылась входная дверь. Я перевернулась на бок, укуталась пледом до носа, чтобы скрыть большую часть лица, и закрыла глаза. Стараюсь не дрожать, но мне кажется, что Вадим встал надо мной и сверлит меня взглядом. Это точно был он. Это был его голос.
Я крепче сжимаю плед, когда диван в районе ног прогибается под чьим-то весом. Стараюсь дышать ровно и не выдать себя.
Вадим точно говорил с Плачущей. Других вариантов нет. Но почему они вообще разговаривали? Что происходит? Что не так с этой семьей? Они ведь что-то скрывают. Очевидно. Вадим поделился со мной сухими фактами, но ведь должно быть что-то еще. Что-то, объясняющее происходящее на заднем дворе.
Они заключили сделку с темной сущностью? Я о таком читала, о договоре с дьяволом, вот только его условия немыслимы. Но если они и правда сделали это, то их души мрачнее ночи и принадлежат той, кого все боятся. Я читала, что сущности могут манипулировать слабыми, поэтому чаще от них страдают чистые души, дети, но ведь Вадим давно не ребенок… И знает ли Таисия? Она с ним заодно?
Слышится тяжелый вздох.
– И почему же ты не уехала раньше, глупая. – Голос совсем тихий, а вот прикосновение к моим ягодицам вполне ощутимое. – Она не отпустит тебя. Как жаль, что такая красота сгинет в этой дыре.
Скрип дивана. Вадим поднялся и вновь вздохнул.
Не знаю, сколько прошло времени, но я боялась пошевелиться, хотя слышала, как парень ушел в соседнюю комнату.
Наконец я приняла сидячее положение. В мыслях царил хаос. Моя первоначальная теория не подтвердилась, но вот то, что эта семья действительно замешана в моих бедах, вполне очевидно. И я четко слышала, как он сказал, что сотрет символ, стоит Плачущей указать. Так значит, я зря винила девчонку. Это дело рук Вадима. Но для чего, если сейчас он пытается защитить меня?
Я ничего не понимаю. Но мне было безумно страшно.
Глава 21
До рассвета я лежала без сна на жестком диване и смотрела в потолок, который в темноте казался бесконечным, погрузившись в свои мысли и пытаясь понять, что делать дальше. Каждый редкий шорох в доме вызывал у меня дрожь, а тени, отбрасываемые тусклым светом луны, выглядели невыносимо зловещими. Казалось, если я закрою глаза, то навлеку на себя необратимые последствия. Первая волна паники прошла. Я не верну дедушку, но должна попытаться спасти свою жизнь. И мне нельзя поддаваться эмоциям. Все вокруг играет против меня, но я должна, нет, я обязана бороться.
Мысль о том, чтобы просто отдать себя на растерзание Плачущей, исчезла, как утренний туман, оставив лишь глухое ощущение тревоги. Я точно не готова умереть, только не здесь и не сейчас. Мне пора перестать быть ребенком и взять все в свои руки.
Услышав первые шевеления в доме, я сделала вид, будто только что проснулась, будто ночь не обернулась кошмаром. Нужно вести себя так, словно я ничего не понимаю. Таисия, со своей наигранной улыбкой, задавала банальные вопросы, и я с благодарностью ей лгала, что чувствую себя лучше, что ее чай просто волшебный, и даже попросила рецепт, хотя понятно, что она подмешала мне что-то.
Я собралась было уйти, но Таисия отказалась отпускать меня, пока не позавтракаю, назвала слишком бледной, и из ее уст это прозвучало диагнозом. Женщина достала из духового шкафа пирожки, о которых говорила накануне, заварила чай, наливая заварку все из того же вчерашнего чайничка, и усадила меня за стол практически силой.
– О, Вадим, доброе утро, присоединяйся, – радостно произнесла она, обнимая сына.
– Привет. – В ответ Вадим получил молчаливый кивок.
– Таисия, простите, но я не голодна. – Я отодвинула от себя тарелку с пирожками и чашку с чаем.
Вчерашний чай имел необычный привкус, слегка горьковатый – с ним точно что-то было не так, но от переизбытка чувств я не обратила внимания. И если Таисия не поменяла заварку, то я могу снова уснуть, а это в мои планы не входит.
Хм… И как я раньше об этом не подумала… А что, если бо́льшая часть моих галлюцинаций была вызвана именно чаем? Ведь все дни в Мирном я пью чай, любезно презентованный Таисией в первый день моего приезда.
Но при этом до меня, идиотки, не доходило, что все твердят мне не ходить в лес, а Таисия регулярно туда наведывается и собирает какие-то травы, ягоды и листочки, которые наверняка потом добавляет в чайную смесь.
Несостыковка. Как же она не боится этого зловещего леса, в котором плутают даже старожилы поселка?
Я больше никому не доверяю. В этом месте каждый – мой потенциальный враг.
Все это время в кармане шорт был крестик Вадима, и сейчас я молча достала его и положила на край стола. Мне не нужна защита от того, кто пропитан ложью и определенно замешан в трагедиях. Мне твердят, что монстр – мертвая ведьма, но так ли это в действительности? Каждый, кто замешан, – монстр.
– Варечка, тебе нужно поесть и набраться сил, – продолжает настаивать Таисия, вновь пододвигая мне чашку. В ее голосе слышится сталь, прикрытая мягкостью, но ей больше
