Плачущая - Александра Пивоварова
– Значит, это сон… – Я протираю глаза. – Но откуда я это помню?
За окном уже светло. Похоже, я отключилась прямо за ноутбуком. Дергаю мышкой, и на экране та самая статья о Ла Йороне и способ ее призыва. Жестокий способ, включающий много крови.
– Кровь! – вскрикнула я, откидывая плед и подскакивая.
Раскрыв шторы, я увидела идеально чистое стекло, отражающее утренний свет.
Глава 19
Уже несколько минут я стояла у раковины, намывая тарелку, и мой взгляд застыл на одной точке, словно в трансе. В голове царила неразбериха, а звуки вокруг сливались в одно целое. Дедушка сидел за столом позади и ел суп, каждый раз, когда ложка опускалась, он резко и ритмично скреб ею по тарелке, и этот звук вводил меня в транс.
Сегодня фельдшер приходила последний раз сделать завершающий укол и проконсультировать меня о дальнейшем лечении, которое заключалось просто в контроле давления. А еще Карина сообщила, что сегодня хоронят девчонку, но ее мать не хочет меня видеть. Татьяна растрепала всему поселку, что я видела, как Настенька заходит в дом ведьмы, и не остановила ее. Я восприняла это равнодушно, у меня были проблемы посерьезнее, чем сплетни. Но Карина была обеспокоена тем, что меня не будет, ведь каждая семья должна отдать дань уважения Святой Ольге. Но мне и на это было плевать.
Когда уходила, фельдшер набрала в пакет немного земли с нашего двора и пообещала посыпать ею могилу девочки, чтобы частичка нашей семьи присутствовала во время ритуала и получила хоть немного защиты. Я не стала мешать ей и даже нашла целый пакет.
Вдруг послышался стук в дверь, и этот звук, как удар грома, привел меня в чувство.
– Доброе утро! – передо мной предстала Таисия с широкой дружелюбной улыбкой. – Я тут пирожков напекла, решила порадовать соседей. Степан Олегович, как ваше самочувствие? – В ее руках была тарелка, накрытая платком.
Дедушка вздохнул, а следом молча, со скрипом, отодвинул стул и поднялся. В том же молчании он ушел в свою комнату. Таисия покосилась на меня и попыталась задать вопрос взглядом, но мне нечего было сказать ей. Дедушка за сегодня не произнес ни слова.
– Спасибо. – Я забрала из ее рук тарелку с пирожками. – Таисия, можно вопрос?
– Да, конечно, – ответила та и скользнула взглядом по моему лицу и растрепанным волосам. – Уехать надумала?
Опять она за свое.
– Возможно, но сейчас не об этом. Таисия, правда, что Галина была психически больна, как и Мария, ее племянница?
Женщина расправила плечи и поменялась в лице.
– Откуда ты это знаешь? Кто рассказал о Марии? – Ее голос стал резким. – Что еще тебе известно?
– Замолчите! – Из спальни послышался хриплый крик деда. – Убирайтесь из моего дома!
Дедушка был определенно не в духе. Указав женщине рукой на дверь, я вышла следом. Реакция Таисии похожа на испуг, но уже не удивляет. На крыльце я машинально проверила целостность оберега – все черточки на месте. Я все еще склоняюсь к тому, что символы до этого стирала Настенька, точнее, тот, кто управлял ее сознанием.
– Варя, твои вопросы затрагивают то, что весь поселок пытается забыть. Галина и вся ее семья принесли нам столько бед и слез, что тебе не понять. Мы все страдаем от деяний этой прокля́той ведьмы и ее черной магии. И теперь очень надеемся, что ее смерть принесет нам покой! – пояснила Таисия.
Я вздохнула и усмехнулась:
– Вряд ли. Зло привязывается не к тому, кто его вызвал, а к тому, кого должно уничтожить.
От моих слов глаза женщины округляются. Она накрывает ладонью крестик на своей груди, как будто ищет защиту.
– Так это правда? И где остальные родственники Галины? – я продолжаю допрос.
Несколько секунд Таисия молчит и смотри на меня, не моргая. Я понимаю, что эти вопросы бестактные, но какая разница, если моей жизни угрожает опасность. Я пойду на все, чтобы избежать участи тех, кто покоится в земле.
– Ее дочь сгорела. Напилась в старой бане и угорела. Можешь проверить на кладбище, если не веришь. Ищи могилу с лентами, ведьма вязала их, видимо, помощников своих призывала и души родни для магии использовала. А про болезнь ведьмы я ничего не знаю, не интересовалась. И если ты собралась уезжать, то сделай это наконец побыстрее. От тебя слишком много бед, Варя. И дам тебе совет, не копайся в жизни нашего поселка, наши секреты не твоего ума дела. Ты чужая! И если говорить откровенно, то мы тебе не рады!
Мимика соседки изменилась, ненависть сочилась из каждой поры.
Я словно увидела истинное лицо Таисии, которое она скрывала за своей фальшивой доброжелательностью.
– Учту. – Мои губы растянулись в улыбке.
Таисия вышла на улицу и от души хлопнула калиткой.
От меня слишком много бед. Но почему? Вот главный вопрос.
Позади, из дома, вдруг послышался грохот, и я резко обернулась. Кажется, что-то упало.
– Дедушка! – вскрикнула я и, не теряя ни секунды, вернулась в дом.
Но стоило открыть дверь, ведущую на кухню, как передо мной предстала ужасная картина. Дедушка лежал на полу, не подавая признаков жизни, а вокруг валялись пирожки, принесенные соседкой. Все выглядит так, словно он хотел взять один, но в этот момент потерял сознание и, падая, задел тарелку, стоящую на краю.
– Дедуля! – Опускаюсь на колени, и мое сердце колотится.
Я пытаюсь привести его в чувства, докричаться, но не выходит. Положив его голову себе на колени, трясущимися руками пытаюсь нащупать пульс. При падении дедушка определенно повредил кисть, она неестественно вывернута, очень похоже на перелом, но самое тревожное для меня то, что я не ощущаю его дыхание.
– Нет-нет… Дедулечка… – Мой страх достигает пика, когда я не нахожу пульс, и это затуманивает разум. Нужно срочно позвонить Карине! – Подожди, только живи, все будет хорошо! – я шепчу эти слова, хотя сама в них не верю.
Карина прибежала через десять минут, и все это время я пыталась привести дедушку в чувство. Я перерыла все лекарства, нашла нашатырь, пыталась облить его холодной водой, но никакие попытки не приносили результата.
– Варя. Варя! – Карина притянула меня к себе, прижала голову к плечу, и в этот момент мир вокруг начал расплываться. – Все, хватит… Он мертв! – тихо произносит она, и я понимаю это.
Понимаю, что раз не удалось найти пульс, значит, это правда, но я отказываюсь в нее верить. Ведь каких-то двадцать минут назад он преспокойно завтракал, а теперь лежит на полу и медленно остывает. От шока нет слез
