Плачущая - Александра Пивоварова
Мне не помешает успокоительное. Происходящее в этом поселке и болезнь дедушки сделали меня слишком впечатлительной.
– Дедушка, – бормочу я, когда смех переходит в тихий хрип. – Пожалуйста, хоть ты объясни, что у вас здесь творится?
Глупо требовать ответ от больного, но выбора у меня нет. Я уверена, что всему происходящему есть логичное объяснение. И я сейчас просто поддаюсь массовой истерии.
Взгляд цепляется за комод, на котором лежат очки в потертой оправе и с толстыми стеклами. Точно! Я совсем забыла, дедушка всегда носил очки, он ведь плохо видит. Если мне не изменяет память, то его зрение схоже с тетиным, а это больше минус трех.
Обернувшись, я вновь рассматриваю окно. С таким зрением он никак не мог увидеть то, что почудилось мне вдалеке. Просто физически не мог. И все же дед безошибочно указал на этот странный силуэт. Всему этому должно быть очень простое объяснение, просто обязано.
– Дедушка…
Я хочу вновь задать свой вопрос, но слышу мелодию звонка мобильного телефона. Похоже, наконец восстановили связь. Через несколько секунд я оказываюсь в гостиной и достаю из рюкзака смартфон. На экране высвечивается номер мамы.
– Алло! Мама? – в ответ раздается шипение, за которым голос едва различим, но ни слова не разобрать. – Мама? Не слышу тебя! Черт! – Сбрасываю входящий вызов и пробую перезвонить. – Просто прекрасно.
Связи снова нет. Звонок попросту не проходит. Я обрадовалась раньше времени. Бросив бесполезный девайс обратно в рюкзак, я возвращаюсь в комнату дедушки, но он уже закрыл глаза. Его дыхание выровнялось, все указывает на то, что он провалился в сон.
Мой взгляд снова фокусируется на окне, но за мутным стеклом виднеется только неухоженный огород и густая полоса леса, как черная стена, угрожающая своей непроницаемостью.
Головой я понимаю, что ничего плохого, кроме слов дедушки и несчастного случая у магазина, не случилось, но все равно ощущаю тревогу. Я попыталась отбросить ее и спокойно пообедать, но мысли заполонили голову и выдают такие предположения, от которых волосы встают дыбом.
– Плачущая… Ха-х. Придумали тоже.
Я слышала много историй и легенд, смотрела немало фильмов, основанных на реальных событиях, но никогда прежде не сталкивалась с подобным в реальной жизни. Из-за символа на двери мне показалось, что местные верят в нечто похожее на славянских богов. Но никаких Плачущих в славянской мифологии точно не было.
Решив сварить кашу псу, я поставила на плиту кастрюлю. И пока вода закипает, можно сбегать к соседям, воспользоваться их интернетом. Мне нужно написать маме и предупредить работодателя. А заодно узнать у Таисии о том упавшем мужчине.
Мне бы хотелось, чтобы он выжил, но с такой травмой это пустые надежды.
Калитка Таисии закрыта, но рядом есть звонок, которым я и воспользовалась.
– Иду-иду, – доносится с крыльца мелодичный голос, и женщина спешит к воротам. Забор высокий, но сетчатый, сквозь него прекрасно видно все, что происходит в ухоженном дворе. Я вижу аккуратно подстриженные кусты и цветущие клумбы, яркие цветы, словно солдаты, стоят строем, готовые к испытаниям. Но в этой красоте, в сравнении с остальным поселком, я ощущаю что-то иллюзорное.
– А, Варечка, что такое?
– Я… – Взгляд опускается на пожелтевший фартук со свежими алыми пятнами, напоминающими кровь. – Хотела интернетом вашим воспользоваться. Можно?
Женщина, видя мое замешательство, складывает руки на животе, закрывая самое большое пятно.
– Курей разделывала, ничего такого. Проходи. – Она отступает.
– Спасибо. А Вадим дома?
– Нет его, ушел на кладбище, могилу помогает копать, – вздохнула Таисия, двигаясь на шаг впереди. – Хоронить послезавтра будем.
От этих слов в горле встал ком. Таисия остановилась у крыльца и обернулась ко мне.
– Варя, ты тоже на похороны приходи. У нас принято, чтобы каждый житель присутствовал и прощался. И раз Степан Олегович не может, то тебе за него отдуваться.
Последнее, чего бы мне хотелось, – тащиться на кладбище.
– Я не особо…
– Надо, Варечка, надо. Раз остаться решила, то уважай наши обычаи. Нужно задобрить душу покойного, он станет нашим оберегом. – Таисия несколько раз перекрестилась. – Да благословит его Святая Ольга.
Я нахмурилась. Второй раз слышу об этой Ольге, но теперь хоть понятно, в кого они верят.
– Хорошо, если это настолько важно, – соглашаюсь, не желая больше об этом говорить.
– Присаживайся, – Таисия указывает на скамью у крыльца. – В дом пригласить не могу, не убрано у меня, и муж спит. – При этих словах женщина как-то нервно усмехается. – Пароля нет, Вадим убрал, говорил, что ты придешь, поэтому пользуйся, сколько нужно. А я… – Ее взгляд мечется по двору. – У свиней пока уберу.
– Эм… Ладно. Спасибо.
Что ж, их дом – их крепость. Как пожелают. Но прежде чем сесть, бросаю взгляд женщине за спину. На двери тот же символ, что и у меня, но по углам россыпь каких-то букв, настолько маленьких, что язык не разобрать.
Первым делом отправляю сообщение маме. Извиняюсь, что не смогла ответить на ее звонок, и кратко описываю ситуацию с дедушкой, об остальном ей лучше не знать.
Мама: «Я не звонила тебе. Работы столько, что на обед сходить некогда. Рада, что с ним все в порядке. Найди дом престарелых и возвращайся, мне с мелким помощь нужна». Перечитываю текст еще раз и захожу во входящие звонки. Вызов от нее на месте. Может, набрала в кармане и просто не заметила… У меня как-то случалось такое.
Дальше пишу на работу, там все понимают и готовы дать мне еще несколько дней, сдвинув сроки. Хоть какая-то хорошая новость.
– Таисия Васильевна. – Я упираюсь плечом в деревянный столб. – Можно задать вопрос?
– Какой? – Женщина граблями собирает сено в кучу.
– Вы сказали, что тот дом ведьме принадлежит. А почему вы считаете, что она ведьма?
Хочу понять их логику.
Мой вопрос заставил Таисию замереть. Женщина так крепко сжала тонкую деревянную рукоять, что побелели костяшки пальцев.
– Мы не считаем, Варя, мы знаем, – ее голос стал строже. – Много бед из-за нее, много смертей. В каждый дом горе пришло. И каждый, кто ей перейдет дорогу, проклят будет. А ты лучше лишних вопросов не задавай, глупая девчонка! – Таисия нервно отшвырнула грабли, упала на колени и принялась неистово креститься.
Невольно поднимаюсь со скамьи и отступаю.
– Я… пойду. Спасибо за интернет, – с этими словами я пулей вылетаю за ворота.
Мурашки от этой женщины поползли по спине, оставив
