Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

— Чёрт, мать его, что он делает? — прокричала Рони. — Посмотрите, они улетают!

Прайер в это время торопливо набивал патронами барабан своего «кольта-анаконды».

Вертолёт завис метрах в десяти от здания, затем развер­нулся и, подлетев ближе, замер почти над самой трубой. Глядя через прозрачный кокпит, Рони видела, как пилот откидывает предохранительный клапан с гашетки пулемёта.

— Давно надо было это сделать, придурок! — закричала она.

Прайер защёлкнул барабан, взвёл курок револьвера и вновь высунулся из-за трубы. Тот унисол, в которого он выпустил четыре пули, до сих пор лежал, не подавая признаков жизни. И Прайер понадеялся, что, может быть, всерьёз достал его.

«В самом деле, как-то же их можно убить, — лихорадочно думал он. — У них же есть кровь или ещё что-то. И эту жидкость наверняка гоняет сердце. Значит, если целиться в сердце, то их всё-таки можно пристрелить. Ну, на худой конец, не убить, так хотя бы вывести из строя».

Он поднял пистолет двумя руками и принялся целиться в окутанную дымом приближающуюся фигуру. В эту секунду унисол сделал ещё шаг и оказался на открытом пространстве. Палец Прайера, уже тянувший курок, замер. Перед ним стоял Люк Девро.

— Чёрт, мать твою, — пробормотал агент. А потом заорал: — Девро, ложитесь!

Солдат, словно не слыша его, продолжал идти вперёд.

Рони вздрогнула. Она поняла, что Ричард Прайер увидел её мужа, и тут же вскочила. Это действительно был Люк. Девушка заметила пропитанную кровью на правом плече куртку и ещё несколько обожженных дыр на левом боку мужа.

— Люк! — крикнула она. — Люк, остановись!

Унисол перевёл взгляд на неё.

— Остановитесь, Девро! — вторя девушке приказал Прайер. — Мы не будем стрелять! Стойте спокойно!

Люк сделал еще один шаг. Но на этот раз в его движении было гораздо меньше уверенности.

Рони быстро взглянула вверх. Пулемёты, укреплённые под днищем вертолёта, едва заметно пошевелились. Они казались живыми, чем-то вроде щупалец или рук этой приплюснутой, висящей в воздухе машины. Девушка поняла: сейчас, может быть уже через секунду, пилот начнет стре­лять. И, скорее всего, первой его жертвой окажется ее муж.

— Люк, ложись! — закричала девушка, поворачиваясь к нему. — Ложись!

Прайер замер в нерешительности, всё ещё сжимая «анаконду» в руке. Он не знал, что ему предпринять.

Пилот выбирал глазами цель. Он видел одного из унисолов, стоящего у самой двери, ведущей на пожарную лестницу. И двоих, метрах в семи-восьми от трубы воздуховода, за которой прятались агент УНБ и девушка. Ещё двое пока лежали, и их пилот видел плохо. Серые, вьющиеся в холодном воздухе клубы дыма существенно снижали видимость, однако пилоту показалось, что один из раненых шевелится. Тот, что был ближе к беглецам. А может, это была всего лишь иллюзия, обман зрения.

«В жарком воздухе иногда кажется, что и мёртвые шевелятся, — подумал пилот. — Такое случается. И всё-таки, что ему делать сейчас?»

— Люк, подойдите сюда! — резко приказал Прайер, глядя Девро прямо в глаза. — Бросьте пистолет и идите сюда.

Унисол продолжал стоять. Лицо его оставалось абсолютно бесстрастным. Он словно вообще не слышал криков, а придавался каким-то своим размышлениям, непонятным ни агенту, ни Рони. В его разуме сейчас шла борьба между человеком и унисолом. С одной стороны, унисол получил четкий приказ, с другой — человек, Люк Девро, всеми силами пытался прорваться сквозь темноту беспамятства к самому себе.

Сейчас Джи-Эр-44 стоял на краю пропасти, решая, какой путь ему выбрать. Отступить назад и вернуться к той, прошлой жизни или сделать шаг вперед и попытаться застрелить этих людей, выполняя приказ? Он балансировал на тонком лезвии ножа и ситуация могла быть решена любой мелочью, любым толчком.

* * *

Скотт слышал крики агента и Рони Робертс и предпочёл действовать, не мешкая. Он вдавил клавишу передачи и скомандовал,

почти прижимаясь губами к сетчатой головке микрофона:

— Джи-Эр-44, убей врага. Это приказ.

* * *

Люк сделал шаг вперёд и в этот момент Рони выкрикнула: — Люк, остановись. Это приказ.

Унисол замешкался. Он пытался найти единственно верное решение, его разум разрывался между двумя, совершен­но противоположными по характеру действиями. Две чаши весов — стрелять и защищать — балансировали, и в любую секунду одна из них могла оказаться перегруженной.

— Джи-Эр-44, убей врага, — продолжал выкрикивать ему в ухо голос Скотта.

И в то же время Рони, стоящая перед ним, предостерегающе поднявшая перед собой руку с растопыренной пятерней, говорила обратное.

Унисол остановился. Пилот вертолёта заметил это. Он практически ничего не знал об унисолах, поэтому не мог оценить того, что происходило в сознании Джи-Эр-44. Может быть, у этого парня кончился завод, а может ещё что-нибудь, хрен его знает.

Пилот поймал в перекрестье прицела фигуру противника, стоящего около двери, ведущей на пожарную лестницу, и нажал на гашетку. Словно дикая карусель, оба шестиствольных пулемёта начали вращаться, с сумасшедшей скоростью выплевывая из себя заключенную в латунную оболочку смерть.

В шквале огня и свинца он заметил, как поднимается второй раненый. Однако сейчас пилоту было не до того. Оби­тую жестью дверь окутало облако бетонного крошева. Сероватая пыль, смешанная с дымом пожарища, создавала практически непроницаемую для взгляда завесу. Пилот продолжал давить на гашетку, совершенно не представляя, что происходит с врагом, в которого он стреляет.

Рёв пулемёта и вертолётных лопастей слился в один страшный, бьющий по барабанным перепонкам звук. Этот грохот заглушил крики девушки. Её влияние на Люка Девро сошло на нет. Зато остался сержант Скотт, продолжающий отдавать свои страшные приказы.

— Убей врага, Джи-Эр-44. Это приказ. Убей врага.

Люк поднял автомат и двинулся вперед. Прайер уже едва различал его в пороховом дыму. Он не видел глаз и не видел выражения лица, но у него хватило ума понять: в голове Люка Девро что-то произошло. И далеко не самое лучшее. Все их уговоры пошли коту под хвост. Люк Девро так и остался врагом. Унисолом, готовым убить и его самого, и Рони Робертс.

Он поднял пистолет и несколько раз выстрелил, целя Люку в сердце.

— Постойте, не стреляйте! — закричала Рони, хватая Прайера за руку.

Именно благодаря этому две пули из трёх вонзились в гудроновое покрытие крыши, и лишь одна из них достигла