Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

Айзек попытался улыбнуться, поскольку где-то в самой глубине его груди, почти в животе, вызревал короткий безразличный смешок. Однако мышцы лица словно онемели. Они даже и не подумали сократиться, чтобы хоть как-нибудь искривить губы.

«Таким ты и останешься, — сонно произнёс воображаемый подросток. — Похожим на восковую фигуру. Непо­движным и беспомощным».

На этот раз Айзеку удалось выцедить из себя одну единственную коротенькую мысль, впрочем, не особенно относящуюся к делу: «Какая, мать его, разница».

Голос, ещё более сильный и злобный, вонзился ему в барабанные перепонки.

— Встаньте, доктор.

Айзек поднялся. Он совершенно не мог контролировать себя. Его тело находилось в невесомости. Летало на волнах свежего океанского бриза. Парило в облаках, перескакивая с одного белесого комка на другой. Доктору хотелось захохотать, спеть что-нибудь веселое. Однако ничего этого он сделать не смог. Его сознание начало меркнуть и, наконец, угасло совсем, сжавшись в крохотную светлую точку, маячащую перед глазами. Если бы Айзек Дункан и попытался сейчас сопротивляться, у него всё равно ничего не вышло бы. Он был совершенно не в состоянии что-либо сделать.

* * *

Мюрей Мигдли, водитель большегрузного рефрижератора, перевозящего свинину и говядину компании «Мясные деликатесы Хайдена» из Стерлинга, штат Техас, в Финикс, штат Аризона, катил по Сто шестьдесят третьей дороге, которая должна была вывести его к Шестьдесят седьмому шоссе.

Конечно, был путь и покороче. Он мог бы доехать и до Сан-Анджело по Восемьдесят седьмой, но тогда ему при­шлось бы заплатить за проезд, а Мигдли экономил каждый цент. И вовсе не потому, что слыл скрягой, а ради семьи. К тому же, собственно говоря, экономия времени в этом случае была бы всё равно очень незначительной. Хотя бы из-за того, что Восемьдесят седьмая даже в ночные часы всегда забита машинами. А Сто шестьдесят третья, как правило, пустынна. В два-три часа ночи здесь не встретишь никого, кроме все тех же рефрижераторов компании «Мясные деликатесы Хайде­на», возвращающихся на бойню или, напротив, увозящих упакованные в целлофановые мешки туши.

Вращая огромную баранку, Мюрей Мигдли насвистывал «Хей, Джуд» и то и дело прикладывался к термосу с кофе. Дорога ему ещё предстояла долгая, а в ночное время, ей-богу, так и тянет заснуть за рулем. Приёмник наигрывал что-то тяжёленькое, и эта какофония звуков собственный свист, рёв гитары и шум двигателя — бодрила Мигдли. Когда становилось совсем невмоготу, он нажимал на клаксон и разно­сящийся по окрестностям заунывный громкий звук заставлял его вздрагивать и невольно пошире открывать глаза. Реакция, выработанная за тринадцать лет, проведённых за рулём. Вой клаксона означал опасность.

Дальше-то, после выезда на Шестьдесят седьмое, дело обещало быть полегче. Там особенно не подремлешь. Смотри в оба. Это шоссе, берущее свое начало в Клинтоне, штат Айова, пробегало через три штата с севера на юг, прежде чем разрезать пополам штат Техас, словно острый нож рождест­венский пирог, и закончиться возле мексиканской границы. А чтобы быть совсем точным, у городка Президио, где река Рио-Гранде отделяет мексиканский штат Чихуахуа от штата Техас.

Конечно, Мюрей не собирался заезжать так далеко. Он планировал свернуть на Десятое шоссе у Форт-Стоктона.

Пока же он только весело крутил баранку и продолжал насвистывать, насвистывать, насвистывать. Тонкая, похожая на флейту, вечная мелодия «Битлз» словно побеждала шум мотора и прочие звуки, обыденные и скучные.

Водитель уже видел примерно в полукилометре впереди розоватое зарево, висящее над Шестьдесят седьмой дорогой, и уже успел порадоваться, что скоро его сон как рукой снимет, однако в эту секунду в лучах фар мелькнуло что-то белое. Сперва ему показалось, что это гигантская собака, но через долю секунды Мюрей Мигдли сообразил, что это было на самом деле. Стоящий на четвереньках человек. В белом плаще, довольно крупный, со свисающим пузом, он стоял, повернув голову в сторону надвигающегося на него автомобиля и, прищу­рившись, смотрел па фары пустыми бесцветными глазами.

Мигдли что было сил ударил кулаком по клаксону и в ту же секунду нажал на тормоз. Однако махину продолжало нести вперед. Лицо человека надвигалось всё ближе и ближе, оно увеличивалось в размерах, заполняя собой всё лобовое стекло, словно изображение на экране телевизора. Белое, отчетливое до мельчайшей морщинки. И при этом в нём не было ни капли страха. Ни малейшего желания отскочить в сторону. Оно было абсолютно спокойным, пустым и неподвижным. Ни один мускул не дрогнул на этой странной маске. Так было до тех пор, пока водитель не перестал видеть человека за капотом собственной машины.

А ещё мгновением позже послышался глухой страшный удар. Он был настолько силён, что брызги крови, всего две крохотные капельки, долетели до стекла и повисли на нём.

— Вот дерьмо! — завопил водитель.

Однако машину протащило ещё не меньше десяти метров, пока она остановилась окончательно. Если бы не прошедший недавно, не более часа назад, короткий весёлый дождик, возможно он и успел бы остановиться. Но на скользкой дороге, с таким-то грузом...

Мюрей Мигдли открыл дверь кабины и выскочил на шоссе. Светлое пятно маячило метрах в восьми позади, смя­тое, бесформенное, расплющенное.

* * *

Нет, Айзек Дункан всё видел и даже кое-что понимал. Отчасти. Только это понимание, словно проходило через три фильтра. Стерильные мысли, не несущие никаких эмоций. Они, казалось, уравновешивали сознание доктора с его будущим. Приобретшие привкус бумаги и запах воды, они раскрошили бетон и болтались в голове, будто дистиллированная вода с плавающим в ней белесым крошевом.

Айзек чувствовал, как Скотт поставил его на четвереньки и отошёл в сторону, в тень. Он даже видел свет фар надвига­ющейся на него машины. Однако близкая перспектива смерти показалась ему не более чем занятной.

«Вот он, огромный огнедышащий зверь, несущийся на бедного Айзека во весь опор, — думал Дункан. — Сейчас наскочит и разорвёт на тысячу кусков».

И никаких эмоций.

* * *

Унисол оставался в тени. Присев на корточки, он также внимательно смотрел на подъезжающую машину. Если он не обманулся в расчётах, то водитель остановится. Конечно, неужели он сможет так просто сбить человека? А именно это и нужно было Скотту. В конце концов, он же не собирался убивать водителя. Он хотел только взять машину. Машина была необходима ему для успешного выполнения боевого задания. Задания, от исхода которого зависело будущее его страны.

* * *

Дункан заворожено смотрел на блестящие, ловящие блики фар хромированные клыки радиатора, и усмехался про себя, поскольку усмехаться открыто не мог.