Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

— Я никому не расскажу, — забормотал Айзек. — Даже если меня спросят, я никому не расскажу.

— Конечно, не расскажете, — подтвердил Скотт. — Вы всё равно слишком опасный для нас человек. Ну, предполо­жим, люди из ЦРУ или ФБР нажмут на вас при помощи фе­нобарбитала или, как его называют ещё — «сыворотки прав­ды». Вы, сами не желая того, расскажете формулу и они составят «вакцину Грегора». В этом случае мы можем ожидать двух продолжений. Появления на свет новых унисолов, воюющих на стороне врага, либо, что гораздо хуже, применение данной вакцины ко мне и моим людям, — Скотт кивнул в сторону морозильной камеры. — Проще говоря, нам попы­таются очистить память. Уж не знаю, что вы там несли о двух личностях, но, мне думается, после введения вакцины не выживет ни одна, ни вторая. Таким образом, доктор, мои опасения становятся вполне оправданными.

Он не торопясь взвел курок пистолета и, остановившись рядом с креслом, поднял руку таким образом, что ствол «пустынного орла» касался лица Айзека Дункана. Глаза его и вовсе превратились в узкие щёлочки.

— Мне нужно несколько порций вакцины, — жёстко произнёс унисол.

— Зачем? Если вы намереваетесь...

— Я не собираюсь использовать её для вас, — отрезал Джи-Эр-13. — Поверьте, у меня есть гораздо более достой­ные объекты. Сейчас я вас развяжу, доктор, и вы смешаете мне вакцину. И сделаете...

Скотт задумался, вновь обращаясь к своей памяти. В данный момент он не мог позволить себе ошибиться, ему нужно действовать наверняка. Его мысль блуждала по тёмным лабиринтам мозга, отыскивая тот единственный факт, кото­рый был сейчас ему необходим. Он, наконец, вспомнил.

— Вы мне сделаете четыре порции, — жестко добавил Скотт — Ровно четыре. Больше мне не потребуется, — он освободил Айзека от веревок. — Начинайте. Но помните, любое неверное движение может привести вас к смерти.

«Да, — злобно пробормотал толстяк в голове врача. — Конечно. Можно подумать, что после этого он оставит тебя в живых. Чёртов кретин».

Айзек тяжело рухнул на колени. Сломанную ногу вновь прострелило болью, но он этого почти не почувствовал. Сей­час все его мысли были заняты другим. Возможностью вы­жить. Вот единственное, что занимало Айзека в данный мо­мент. Жизнь. Его жизнь. Самое большое богатство, которым он владел. Без ноги, без руки. Какая разница? Самое глав­ное, выжить.

Интересно, что собирается делать этот урод? Он хочет просто пристрелить его? Ему нужна только вакцина?

Дункан собрал ампулы. Он тщательно рассматривал их на свет, поскольку большая часть стекляшек не имела ника­ких надписей. Скотт опустился в залитое кровью кресло и оттуда, томно и устало, чуть прикрыв веки, наблюдал за пол­зающим у его ног доктором.

Однако эта мягкая расслабленность не могла обмануть Айзека. Время от времени он бросал короткие взгляды на своего мучителя и заметил, что глаза у того жесткие и внима­тельные. Они реагировали на малейшее его движение. Стоило Айзеку потянуться в сторону, как «пустынный орёл» в руке Скотта тут же перемещался следом за ним.

Айзек собрал почти все ампулы в металлический короб и взгромоздил его на консоль. Уцепившись за край стола, доктор попытался встать. Это оказалось настоящей проблемой. В таком возрасте, да при его-то весе, подниматься, опираясь всего на одну ногу, довольно тяжело. Тем не менее, Дункану это удалось.

Он встал и навалился локтями на крышку командной кон­соли.

— Э-э-э... — доктор обернулся к сидящему в кресле унисо­лу. — Боюсь, что мне будет тяжело сделать это стоя. Видите ли, здесь требуется определенная точность, а у меня сломана нога, и я не смогу долго стоять.

Скотт ухмыльнулся и встал.

— Ну что же. В таком случае, я думаю, если вы сядете, дело пойдёт быстрее.

— Благодарю вас.

Он плюхнулся в кресло, ощутив, как волна омерзения прокатилась по его телу. Айзек вспомнил скрюченное тело Донована, обмякшее на этом самом сиденье, и кровавые потёки, к которым сейчас прислонялся спиной. Он никогда не отличался большой брезгливостью, однако в это мгновение Дункан почувствовал, что у него кружится голова, а волна тошноты поднимается от живота к горлу. Во рту образовался кислый привкус, словно он только что пососал медную монету. Ему пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоить корчащийся в судорогах желудок.

— Ну что, доктор, — терпеливо спросил унисол, — вы намерены сегодня приступить к работе? Предупреждаю вас, у меня мало времени.

— Да-да, конечно.

Айзек начал торопливо вскрывать ампулы и смешивать лекарства. Сейчас он пробовал понять, для кого это делает Скотт. Его мозг, привыкший рассуждать исключительно здраво и логично, сейчас капля за каплей цедил скудные вы­воды. Однако мало-помалу общая картина рождалась в го­лове доктора подобно тому, как цветные пятна складываются в целое живописное полотно.

«Разумеется, — думал он. — Вакцина может понадобиться для одного человека. Для одного-единственного. Больше Скотту вводить её некому. Точнее даже не человеку, а унисо­ну. Люку Девро. Джи-Эр-44. Ведь если он вообразил себя Скоттом, значит и Девро он воспринимает точно так же, как тогда, то есть считает его предателем. Но очистка памяти сделает на некоторое время мозг Люка стерильным. Говоря проще, лишит его всех воспоминаний. Вакцина превратит Люка Девро в такую же боевую машину, как и те шестеро, что сидят сейчас в креслах рядом с ним. Идиотически послушный механизм для убийства. Бездушный, словно штурмовая винтовка, пистолет или танк». Втягивая лекарства в шприц, Айзек подумал, что единственное, что он может сейчас предпринять, это испортить вакцину. Сделать так, чтобы она превратилась в нейтраль­ную, ничего не меняющую жидкость. Тогда, возможно, Люк Девро придет в себя наделенным способностью нормально мыслить, соображать и действовать. Правда, за это Скотт вполне может убить его самого.

«Эй, толстяк, — вдруг яростно зашептал в его голове под­росток, — прекрати нести это “кукушечье[I] дерьмо. Хоть один раз поведи себя как настоящий мужик, а не жалкий пидор с жирным брю­хом. Делай то, что делаешь. Этот парень не станет с тобой церемониться, поверь мне. Поэтому делай то, что задумал. Если тебе суждено выкарабкаться из этой ямы, наполненной дерьмом по самые края, значит, ты выкарабкаешься. Нет, так ты хоть кому-то сможешь помочь. Давай, действуй. Не жалей ни о чём».

Айзек ухмыльнулся одними уголками губ. Похоже, под­росток сейчас был самым здравомыслящим существом в их компании. Бесплотным, придуманным им самим, но сохра­няющим ясность ума и определенную твердость духа.

Дункан протянул руку и взял вторую ампулу, окаймлен­ную синим кольцом. Какую-то