Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

— Эй, постой-ка! — заорал Мюрей в спину удаляющемуся унисолу. — Этот парень на дороге, он не твой приятель?

Он мне не приятель, — не поворачиваясь отрезал Скотт.

— А ты его знаешь?

— Сэр, — механически добавил унисол. — Обращаясь ко мне, говори «сэр».

— Ну, ты его знаешь, сэр? — добавил водитель.

Джи-Эр-13 ничего не ответил. Он не торопясь подошёл к кабине и забрался в нее.

— Эй, подожди! — завопил Мигдли и пустился бегом. — Подожди, оставь в покое мою машину. Постой!

Дверь была открыта, и водитель в пять прыжков оказался около неё. Схватив унисола за штанину, он потянул его из-за руля.

— Оставь в покое мою машину, я тебе говорю, ублюдок!

Тот, даже не поворачивая головы, ловким пинком опро­кинул Мигдли на асфальт. Двигатель взревел, и рефрижера­тор принялся неуклюже разворачиваться поперёк дороги.

— Что ты делаешь, мать твою? — завопил водитель, под­нимаясь. — Я ведь тебе уже сказал, оставь мою машину в покое!

Однако Скотт, казалось, даже не слышал его. Он медлен­но принялся сдавать назад. Неуклюжая громадина мягко сползла с невысокого откоса и, урча мощным двигателем, поехала в сторону от дороги.

Мигдли вскочил. Несколько минут он наблюдал за тем, как его грузовик уезжает в степь, а затем сплюнул на ас­фальт.

— Ублюдок, сукин сын!

Но следом Мюрей не побежал, а направился к Шестьде­сят седьмой дороге. Ему необходимо было срочно найти по­лицейскую машину.

* * *

Скотт загнал грузовик так, чтобы задняя дверь холодиль­ника остановилась почти вплотную к двери лаборатории. Выбравшись из кабины, он открыл рефрижератор и осмот­рел раскачивающиеся в нем туши. Ближе к входу стройными рядами висели огромные коровьи, а сзади, у самой стенки, свиные, разрубленные пополам, ярко-красные, в целлофано­вых пакетах.

— Отлично, — угрюмо процедил унисол. — Как раз то, что надо.

Он коснулся ладонью покрытого инеем железного пола и улыбнулся. В самый раз. После этого унисол поднялся в лабораторию и принялся за работу — начал стаскивать оружие из оружейной камеры в холодильник рефрижератора.

Это было отличное средство передвижения, которое вполне могло помочь ему и его людям невредимыми добраться до цели. Он ещё помнил конечный пункт своего назначения — Лос-Анджелес. Также отчётливо Джи-Эр-13 представлял себе и стоящую перед ним и его отделением за­дачу найти репортершу, девушку по имени Рони Робертс, и убить её. Обезопасить свою страну от жёлтой угрозы. И если ничто не помешает, уже через день он сможет осуществить свою миссию.

Скотт подхватывал большие тяжёлые ящики, поднимал их на уровень груди и нёс на улицу. Мышцы его вздувались, а на губах в такие минуты появлялась улыбка, не предве­щающая ничего хорошего никому из тех, кто попадётся ему на пути. Хотя, не всем, а только тем, кто работает на предателей, мать их, желтозадых гуков.

Когда большая часть оружия оказалась перенесенной в рефрижератор, Скотт вытащил из оружейной комнаты пос­ледний ящик, битком набитый гранатами Ф-1, а также гору тёмно-жёлтых брикетов. Отличная мощная пластиковая взрывчатка С-4. Брикеты он прикрепил к стенкам лаборато­рии, половину гранат разложил в морозильной камере, вто­рую вывалил рядом с пультом управления. Один из брикетов он устроил прямо на консоли слежения.

Сейчас Джи-Эр-13 действовал обстоятельно, точно. Он помнил, чем закончился прошлый провал. Его убили. В этот момент вновь сработала некая защитная блокировка памя­ти. Эта мысль, словно отсеклась от других и, скрючившись, исчезла в подсознании. Итак, он помнил, что случилось с ним в прошлый раз, помнил практически весь путь до Меро, а дальше — пустота. Что-то нехорошее, опасное, приведшее к срыву задания.

Скотт усмехнулся. Как бы там ни было, в этот раз подоб­ного не случится. Тогда он был глуп и полагался на то, что граждане его страны, все без исключения, так же как и он, беспокоятся о своей безопасности. Но выяснилась престран­нейшая штука: слишком много шпионов оказалось вокруг, слишком много. И он, потеряв бдительность, поплатился за это.

Скотт залез в рефрижератор и принялся стаскивать все ящики к дальней стенке, туда, где поменьше трясло. Наконец с этим было покончено. После этого сержант вновь вернулся в лабораторию. Отворив дверь, ведущую в морозильную ка­меру, ударом ноги, он остановился посреди комнаты. Теперь в его руках был шприц. Тот самый шприц, в котором доктор Дункан смешал одну из порций своего адского бальзама.

Наклонившись, Скотт быстро и уверенно ввел иглу под основание черепа Люка Девро. Палец его капля за каплей выдавливал жуткую смесь в мозг Джи-Эр-44. Осторожно. Этот парень был нужен ему живым. Когда с девчонкой будет покончено, он предстанет перед судом. Перед военным три­буналом. По обвинению в дезертирстве и шпионаже. В шпи­онаже против собственной страны. Нет, сейчас Скотт не ста­нет его убивать.

Сержант с холодным смешком бросил шприц в угол. Девро ещё может пригодиться ему. В том случае, если этот человек решит искупить свою вину перед страной, армией и солдатами своего отделения, миссия его будет проста — по­мочь им обнаружить и убить Рони Робертс. Возможно, имен­но так всё и случится. Ведь даже сраный гук доктор Грегор в конце своего пути раскаялся в содеянном. Правда, в тот момент что было уже совершенно неважно.

Скотт упёр кулаки в бока и остановился, широко расставив ноги, глядя на сидящих в креслах, неподвижных унисолов.

— Встать! — гаркнул он. — Быстро поднимайтесь, лени­вые олухи! У нас нет времени, пора выступать.

Унисолы открывали глаза. В них не видно было ничего, кроме пустоты. Но так и должно было быть. Во всяком слу­чае, сейчас.

Им нужно какое-то время, чтобы прийти в себя, — подумал Скотт. — В конце концов, слишком долго они не были вместе. Этим ребятам пришлось сильно постараться ради того, чтобы выжить».

Вот поднялся первый. За ним — второй. А вскоре все шестеро уже стояли, вытянув руки по швам. Лишь Девро не смог отреагировать на команду, но в этом не было его вины. Он всё ещё находился под действием вакцины.

Скотт улыбнулся.

— Теперь, ребята, берите этого парня, быстро выходите на улицу и забирайтесь в рефрижератор.

Не задавая ни единого вопроса, унисолы потянулись к выходу. Они исчезали в тёмном дверном