Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

Но в этот момент, к счастью, поток шевельнулся и лениво пополз дальше на север, к центру города. В этом был некий своеобразный кайф. И хотя скорость «форда» не превышала десяти миль в час, девушка ощущала себя так, как будто мчится по гоночной трассе. После беско­нечного получасового стояния на месте даже такая ско­рость казалась ей ужасающе быстрой.

Она услышала судорожный вздох, вырвавшийся из груди Люка, а затем его недоуменный вопрос:

— Куда мы едем?

— Ты уже забыл, милый? — деланно засмеялась она. — Мы с тобой решили пообедать.

— Пообедать? — он удивленно взглянул на неё, и Рони с действительно колоссальным облегчением заметила, что янтарная пелена ушла из его глаз, равно как и бездонная пустота беспамятства.

— Ну да, мы с тобой решили поехать в «Мандарин». Ты помнишь «Мандарин»? Мы там были в прошлом ме­сяце.

Люк попытался наморщить лоб, но это ему плохо удалось. Похоже, мышцы совсем не слушались его. Рони автоматически отметила бисеринки пота, густо устилав­шего его лоб.

— Ну, помнишь? — спросила она снова.

Он отрицательно покачал головой.

— О, Господи, ну там, где ты съел три бифштекса, — напомнила девушка.

Это был занятный факт, который разбудил память Люка. Молодой человек улыбнулся. Судя по всему, он испытал действительное облегчение от того, что всё-таки смог вспомнить. Рони подумала, что, должно быть, его беспамятство мучает не только её. Возможно для Люка оно гораздо страшнее. В те моменты, когда ему удавалось вновь обрести себя, не такого, каким он был десять минут назад, а себя настоящего, полного жизни, беспамятство должно казаться Люку настоящей бездной, в которую он падает, срываясь с каната памяти. И, возможно, еще боль­шийужас он испытывает от отчетливого понимания того, что никто не может ему помочь.

— Да, я помню, — сказал, наконец, Люк. — Я дейст­вительнo помню.

— Угу, — кивнула девушка. — Там ещё был такой щеголеватый официант. Он всё выпрашивал у нас чаевые.

Она засмеялась. Люк не подхватил этого смеха, как бывало раньше, но, во всяком случае, улыбнулся. Улыб­нулся и открыто и искренне, как умел это делать всего лишь несколько месяцев назад.

— Да, — подтвердил он. Неожиданно на его лице появилось выражение      озабоченности. — Ну, ты дала ему чаевые?

— Конечно. Хотя, судя по всему, сумма оказалась гораздо меньше той, на которую он рассчитывал, — улыб­нулась Рони. — Этот парень, наверное, спутал меня с Жаклин Кеннеди.

Люк не оценил шутки. Он слишком плохо себя чувст­вовал.

— Жаклин Кеннеди, — эхом повторил он.

Но сейчас Рони не встревожилась за него. Это не было проявлением янтарного безумия. Нет, просто еще одна попытка покопаться в собственной памяти. Люк словно прощупывал те границы, в которых он мог жить. Нор­мально жить, а не существовать, как существовал долгие годы. Однако, универсальный солдат отнимал большую часть его «Я». То место, которое он оставил для Люка Девро, было крохотным, действительно крохотным. Свет­лое пятно памяти во мраке безумия, и без того маленькое, с каждым днем становилось все меньше и меньше.

Люк понимал это, и поэтому в те моменты, когда он мог полностью контролировать свой разум, свою память, ему приходилось вновь и вновь прощупывать это пятно для того, чтобы определить, насколько оно уменьшилось на этот раз. Хотя вряд ли он мог полностью оценить степень градации своих метаморфоз. Возможно, ему каза­лось, что пока все идет так, как нужно. Люк не до конца осознавал глубину происходящей с ним трагедии хотя бы потому, что действительно полноценно не владел своей памятью.

Боковым зрением Рони увидела поравнявшийся с их «меркьюри», тёмно-зелёный «понтиак». Сидящих в нём двоих парней можно было отнести к той категории людей, в которых сразу узнаешь агентов спецслужб. Первый же взгляд позволяет сделать это безошибочно. И дело даже не в анекдотичной похожести друг на друга, о которой не раз писали в книгах и высмеивали в фильмах. Нет, дело совсем в другом. Дело в лицах. Именно лица делают федеральных агентов одинаковыми. Об этом и подумала Рони.

Два парня, сидящих на передних сиденьях «понтиака», Относились как раз к этой самой категории людей. Начать хотя бы с того, что водитель смотрел только прямо перед собой.

«Примерно как Люк, — усмехнулась про себя девушка.

— Да, тот же пустой, отсутствующий взгляд. Хотя, по идее, нормальный человек в “пробке” должен бы огляды­ваться по сторонам. Ну, хотя бы от скуки».

Эти двое выделялись из толпы так же, как выделяется петух среди выводка цыплят. Неестественно спокойные лица и застывшие глаза. Ну и одежда, само собой. Оди­новые рубашки и практически одинаковые костюмы. Год от года у Рони все чаще появлялось впечатление, что тех агентов спецслужб обшивает один и тот же портной.

Она намеренно открыто уставилась на пассажира, до которого, казалось, могла дотянуться рукой, и улыбну­лась ему настолько обворожительно, насколько вообще могла сделать это в подобной ситуации. Тот всё-таки не удержался, бросил на неё косой взгляд и тут же, словно обжёгшись, резко повернул голову. По движению его губ девушка поняла, что агент что-то говорит своему прияте­лю. Тот утвердительно кивнул, но на Рони так и не посмотрел. Если ему и было свойственно любопытство, он это скрывал весьма умело.

Заметив образовавшийся впереди просвет, Рони направила свой «форд» прямо в него. Их место тотчас же занял следовавший сзади грузовик, и «понтиак» оказался плотно закупоренным в автомобильной «пробке». Девушка еле заметно улыбнулась. Она не собиралась облегчать этим парням жизнь. Она делает свою работу, они — свою. И если им крайне необходимо следить за ней и Люком, то пусть уж они побегают. Не стоит давать им лишнего шанса.

Рони услышала сквозь рев моторов истошные вопли клаксона и улыбнулась еще довольнее. Натянуть нос таким парням... В этом есть что-то особенное. Некое удовольствие, разбивающее вдребезги стереотипы, создан­ные бесконечной, как сама жизнь, чередой боевиков.

Подчиняясь общему движению, «форд» описал круг по Маркет-плаза и выехал, наконец, на Сан-Сет бульвар.

Не приходится удивляться тому, что Рони абсолютно не встревожило появление двух агентов спецслужб. Весь последний год она и так отмечала усиленное внимание со стороны некоторых ведомств к своей скромной персоне. История с унисолами сделала своё дело. Только три кита американского могущества пытались разузнать о Рони гораздо больше, чем могли дать газетчики. Каждый из них, вполне возможно, преследовал свою цель, но вместе они делали одно общее