Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

Айзек натянул летние легкие брюки; свой обязательный галстук, носить который он взял себе за правило еще в колледже и ни разу этому правилу не изменял в течение всей своей долгой жизни такой же летний легкий пиджа­чок; и спустился на первый этаж, в гостиную, где как раз накрывали завтрак. Надо сказать, что пища, подаваемая здесь, не отличалась разнообразием, а уж доктор-то был не дурак насчёт покушать.

Он действительно любил хорошие рестораны и никогда не отказывал себе пропустить стаканчик-другой хорошего вина за обедом. Однако, вот уже несколько недель он был лишён подобных удовольствий. И вовсе не по своей воле, а потому что такой распорядок установил Уильям Бредли Маршалл.

С каждой минутой Дункан все отчетливее понимал, что боится этого человека. Причем боязнь эта, томившаяся в самой глубокой нише его души, граничила с ненавистью, которая, в свою очередь, грозила принять форму откры­того протеста.

Два невозмутимых охранника уже сидели за столом, уплетая яичницу. Один из них, не говоря ни слова, кивнул доктору в знак приветствия, второй же не обратил на него внимания вообще, как будто доктора и не существовало в природе. Нельзя сказать, что Айзека это особенно заде­ло. Он не нуждался в знаках почтения со стороны этих людей. Напротив, он предпочёл бы не видеть их вовсе. Но они были, и с этим приходилось считаться.

— Доброе утро, — поздоровался доктор.

Угрюмый молчун, которого звали Уилбур Маклейн, бросил на него косой взгляд, опять-таки оставив фразу без внимания. Поглощая огромные куски яичницы с беко­ном, он громко чавкал, что действовало доктору на нервы.

Дункан подошёл ещё ближе к столу и оглядел свой будущий завтрак, поражавший завидным однообразием. Изо дня в день одно и то же: яичница, бекон, поджарен­ные хлебцы и плохенький кофе. Вот ещё одна мелочь, в которой доктор нуждался по-настоящему сильно. Кофе, хороший, крепкий кофе. За стакан горячего бразильского кофе, сваренного его домохозяйкой, Айзек готов был сей­час отдать всё, что у него есть. Впрочем, много ли у него было. Разве что жизнь и собственные мозги. И то, и другое, возможно, показалось бы кому-то слишком боль­шой ценой, но организм Айзека, привыкший к кофеину, сейчас настойчиво требовал новой порции. И чем дальше, тем сильнее.

Отодвинув стул, доктор уселся за стол, повязал на шею белоснежную салфетку и принялся не торопясь жевать яичницу, практически не ощущая её вкуса. Впрочем, се­годня ему было не до еды. Он то и дело шумно вздыхал, обозревая стол, подливал себе кофе из серебряного нике­лированного кофейника и пил его большими глотками, словно пытаясь утолить жажду организма. Однако, от этого дерьмового суррогата, напрочь лишенного кофеина, легче ему не становилось. Напротив, с каждой минутой он ощущал всё большую и большую нужду в настоящем, хорошем, терпком кофе.

Пожалуй, если говорить о приличиях, он слишком бы­стро утолил свою потребность в еде. Едва поковыряв вилкой в тарелке, Айзек отодвинул приборы от себя и полез в карман за сигаретами. Его жест вызвал молчали­вое неодобрение со стороны угрюмого охранника. Тот же, который поздоровался, казалось, совсем не обратил на это никакого внимания. Ему не доставляла неудобства вредная привычка их нового гостя.

«Впрочем, такого ли нового? — подумал Айзек. — Вполне возможно, что гостей, подобных мне, здесь было великое множество. И эти ребята уже привыкли видеть постоянно меняющиеся лица. А может быть, и нет. Всё зависит от подлинной работы Уильяма Бредли Маршалла. Что он там говорил, этот агент? — спросил сам себя доктор.— Ну, то что он заботится о моей карьере, — это дешёвый трюк. Жиденький штамп, виденный сотни раз в различных кинофильмах. Что-то ещё он плёл о спасении нации, страны и всего мира. Да этот парень — сумасшед­ший почище, чем полковник Перри, — Айзек покачал головой. — Хотя, похоже, он и сам не верит в то, что говорит».

Вежливый охранник — Айзек так и окрестил его про себя «Вежливый» — поглядел на него вопросительно, словно спрашивая, не возникло ли каких-нибудь проблем. Айзек вновь отрицательно покачал головой, отважившись на этот раз посмотреть охраннику прямо в глаза. Тот снова уткнулся в тарелку и принялся с прежним аппетитом поглощать яичницу. Доктор вернулся к своим мыслям. Слава богу, в них эти парни вторгнуться не могли. Хотя бы здесь он мог побыть наедине с собой.

Он вспомнил свои ощущения в первый день после того, как его привезли сюда. Их даже нельзя было назвать страхом. Нет, скорее, это был шок и порожденное им безразличие. Он ничему не удивлялся. И, вот странность, даже вид охранников за окном не пробудил в нём любопытства.

«Естественно, тебя ведь ни разу не похищали, — вновь ожил в его голове малолетний нахал. — А ведь в этом есть что-то романтическое, не правда ли?»

Доктор вздохнул. Он вновь поднял вилку и поковырял ею солнечный желток яичницы. Глядя, как янтарная жид­кость расплывается по тарелке, Айзек вспомнил свою прошлую, безмятежную жизнь. Господи, мог ли он когда- нибудь подумать, что его похитят? И кто? ЦРУ. Ей-богу, он не считал себя настолько важной птицей.

Вытащив из кармана пачку «Кул», доктор прикурил сигарету и глубоко затянулся. Хоть этого они не смогли лишить его. Если уж не кофе, то хотя бы сигареты.

Угрюмый Уилбур бросил на него ещё один недоволь­ный взгляд. Айзек мысленно послал его куда подальше. Ну, в самом деле, они ведь не заботились об его удобствах, почему же он должен был думать о проблемах каких-то безразличных ему людей? Тем более, вооруженных авто­матами и охраняющих его, Айзека, персону. Если же прибавить к этому, что все происходило вовсе не по его воле, а как раз наоборот, то он не чувствовал себя обя­занным.

Несколько секунд Дункан в упор рассматривал своих охранников, а затем, кашлянув, спокойно осведомился:

— Могу я, по крайней мере, выйти погулять?

Те недоуменно переглянулись.

— Погулять? — переспросил Вежливый. — Боюсь, сэр, что это невозможно.

— Почему? — поинтересовался Айзек. — Возможно, вы не знаете, но людям время от времени необходимы прогулки. По крайней мере, насколько я понимаю, здесь вовсе не тюрьма, и пока еще никто не приговаривал меня к замуровыванию в одиночном карцере.

— Конечно, нет, сэр, — учтиво согласился Вежли­вый. — И, тем не менее, боюсь, что без специального разрешения мистера Маршалла мы не можем выпустить вас отсюда.

«Разумеется, — подумал Айзек, — они даже не назы­вают его по званию. Просто мистер. Мистер Маршалл, безликое название