Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник
И они пошли к Сидору домой. Что тут идти, три с половиной версты. Вот и прошагали неспешно, молча. Начали собираться. Какие-то вещи он откладывал в сторону, для раздачи бедным, как положено по обычаю. Да кроме своих, все и убрал. Дядька Федор молча забрал из кучи назад отцовы вещи, буркнув, что нечего разбрасываться, на вырост пойдет. Последней лежала батина бескозырка с кокардой и надписью на ленте «Гвардейскiй экипажъ». До этого он ее видел всего пару раз, про службу отец рассказывать не хотел никогда. Посмотрел, покрутил в руках, и оставил себе. На память. И мамкины бусы, красные с синим, в которых она была такая красивая — положил в бескозырку и завернул в холстину.
И только потом, будто вспомнив, полез на чердак и достал из тайника брезентовый просмоленный мешок со шкурками. Принес, и не открывая, отдал Архипычу. Тот только заглянул и отложил в сторону, кивнув. И уж напоследок Сидор достал из подпола заваленный до того всякой мелочью горшочек, а в нем — завернутые в кусок красного с горохами ситца деньги. Сколько там, он не знал, да и считать не хотелось. Отдельно лежал сверточек из вощеной бумаги с монетами.
Дядька Федор приподнял край ситцевой обертки и отодвинул сверток назад, к Сидору.
— Забери, — сказал как отрезал. — Это твои деньги, я их трогать не буду. И ты без нужды не трать. Пригодятся еще.
— Так я на житье, — тихо сказал Сидор. Ему даже обидно немного стало, что от его взноса в общую казну отказались не глядя.
— Хозяйство нам вести есть на что, — как маленькому, начал объяснять дядька Федор. — И лишку будет еще. А случись с нами чего, и останешься ты без штанов. Так что забирай. — он подтолкнул деньги еще ближе к Сидору. — На всё нужен один хозяин, а на это особенно. Даже по дружбе, если начнут все вместе владеть, то и денег не останется, и дружбе конец. Запомни это навсегда. Я тебя не жмотничать учу, упаси господь. Скупым быть хуже некуда. Но всякая вещь должна иметь хозяина. Тогда и порядок будет. Понял?
— Понял, — кивнул Сидор, и спрятал сверток в свои вещи.
Вдруг вокруг всё стало таким красивым и разноцветным, даже в ушах зазвучала музыка, как он слышал на ярмарке, только намного лучше. На миг ему показалось, нет, он был в этом уверен, что всё это уже случалось с ним раньше. Точно так же они сидели с Архипычем и он объяснял ему, что надо делать с деньгами.
Сидор встал, желая получше увидеть, какое всё стало, но мир вдруг взорвался веселыми брызгами и наступила темнота.
Глава 1
За тридцать лет своей жизни Сидор где только не побывал. Как уехал из Осиповки в пятнадцатом году, так и не останавливался. На одном месте долго не сидел нигде. Наверное, всю Россию объехал. И Украину тоже, а в последние три года на Кавказе. Здесь ему нравилось всё. И люди хорошие, да и вообще, хорошо и тепло. Не в горах, конечно. Там и летом такая холодрыга, что ничего не спасает.
В Сочи Сидор попал совершенно случайно, можно даже сказать, сам того не желая. Маленький поселочек, до того ему неведомый, стал его пристанищем после того, как он в очередной раз слег после приступа своей болезни. Жора, с которым он путешествовал последние три года, видать, не желал отягощать себя уходом за болящим. Он отправил с Сидором двоих учеников, которые и оставили его чуть ли не на пороге курорта «Кавказская ривьера». И скрылись, ничего не сказав.
Сидор пришел в себя только через три дня. Тогда и узнал все известия. Что денег у него нет (впрочем, это совсем не новость), что вид на жительство, выданный еще в пятнадцатом году, можно выбросить за ненадобностью, потому что советской власти царские документы не нужны, а работа в «Ривьере» есть, если только гражданин не чурается испачкать руки. А платить ему не смогут пока, потому что нечем. Но зато будут кормить. Заодно и доктор посмотрел его. Выписал порошки, но Сидор их пить не стал: от них всё время хотелось спать и голова становилась тупой. Так и лежали они, завернутые в тряпицу, мертвым грузом на дне котомки. Выбрасывать жалко, вдруг пригодятся еще.
Зла на Гурджиева Сидор не держал. Он и сам хотел уйти от него. Очень уж ему не по душе были все эти бесконечные заседания, на которых Жора и его приспешники вроде как и говорили по-русски, но понять что бы то ни было из этих речей не получалось. Да Сидор и не пытался. Его дело было маленьким — убраться и приготовить еду. Но тут Георгий решил, что в России ему делать больше нечего и пора ехать куда-то за границу. В Турцию. Или Францию. Или еще куда-то.
Нигде кроме как в России Сидор себя не представлял. Всё потому, что ни одного иностранного языка не знал и выучить, сколько ни пытался, не получалось. Так что даже мелкие торговые слова, которые могли бы помочь в покупках на местных рынках, всё время путались у него в голове и потому применить их у него не выходило никак. Так что всё сложилось один к одному. Что не попрощались — не очень хорошо, всё же почти три года вместе, и за это время Сидор стал для Жоры намного больше чем помощник. Вроде как почти друг.
В «Ривьере» он и провел почти год. А потом его позвал на работу Самвел и он ушел к нему. Тут ему больше по душе было. Маленький ресторанчик, в котором приходилось делать всё: и готовить, и закупать продукты, и обслуживать посетителей, и убираться. Он и жил тут же, в маленькой комнатке без окон возле кухни. А больше ничего и не надо было. Наверное.
Сегодня был особый день. Двадцать один год как он похоронил родителей. Где бы Сидор ни был, он всякий раз его для себя отмечал. Не застольем: пить он не любил. Памятью. Если получалось, то старался вот так, как сейчас, устроиться поудобнее и просто повспоминать.
И каждый год он
