Брошенцы - Аояма Нанаэ
Как только я остановилась на светофоре, этот выпирающий уголок разгладился и исчез, но стоило мне зашагать дальше, и он снова появился. Так, повинуясь попеременному натяжению то слева, то справа, я свернула от магистрали и оказалась в незнакомом жилом квартале. Позволив странному импульсу вести меня, я петляла по узким улочкам, вдоль которых через равные промежутки стояли столбы линии электропередач.
И вдруг я перестала чувствовать натяжение, выпуклость под пиджаком снова исчезла. Я остановилась, подняла голову и увидела перед собой дом с табличкой, на которой был написан один-единственный иероглиф: «Оба».
Оба.
Я точно видела этот иероглиф раньше, напечатанным синими чернилами на магнитной членской карте химчистки «Ракушка».
Я попыталась вспомнить лицо человека, записанного у нас под этим именем, и перед глазами мгновенно всплыло лицо мужчины средних лет — того самого, который мне сегодня приснился. Так вот почему во сне оно показалось мне знакомым… Значит, это был господин Оба? Сердце мое учащенно забилось. Я расстегнула верхнюю пуговицу пиджака и сжала пальцами бледно-лиловый галстук, болтавшийся у меня на груди. Неужто это он так выпирал? Получается, галстук просто хотел вернуться домой и использовал тело сотрудника химчистки, чтобы добраться до места?
Дом передо мной напоминал только что заточенный гигантский карандаш, от которого отломили острый кончик и поставили на землю. Узкий, высокий, с сужающейся к верху крышей. По обе стороны от него стояли точно такие же дома. На маленькой парковке аккуратно разместились черный седан и два велосипеда. Палисадника не было, но в невысоком прямоугольном цветочном горшке росли три кустика фиолетово-голубых анютиных глазок. Меня охватило искушение нажать кнопку домофона: хотелось взглянуть на господина Обу и убедиться, действительно ли он — человек из моего сна. Я то протягивала палец к кнопке, то снова отдергивала его, когда входная дверь вдруг распахнулась.
На пороге стояла девочка-подросток в школьной форме: сверху на ней была белая рубашка с закатанными рукавами, дальше шла плиссированная юбка, из-под которой виднелись длинные худые ноги, и совсем внизу — короткие белые носки до лодыжки, похожие на лошадиные копыта. Большие миндалевидные глаза девочки скользнули по мне сверху вниз, не пропустив ни единой детали. Затем взгляд ее остановился. Она уставилась на бледно-лиловый галстук, выбивавшийся из-под моего пиджака. Ее лицо залилось краской, между бровей появилась совершенно несоответствующая юному возрасту морщина, такая глубокая, что мне показалось, что ее лицо вот-вот сложится пополам, как бумажный лист.
Наверное, она дочь человека из моего сна.
Я попыталась разглядеть в ее лице отголоски того сновидения, но тут она заговорила:
— Этот галстук… — Ее голос был напряженным. — Он папин…
Наверное, я должна была ей сказать, что знаю это, потому что работаю в химчистке, и что, проснувшись, обнаружила галстук ее отца на своей шее, и что, выйдя на прогулку, как-то, сама того не желая, оказалась перед их домом. Но это звучало настолько нелепо и неубедительно даже для меня самой, что слова застряли в горле.
Девочка покраснела еще сильнее, так что красным стал даже кончик носа. Мои ребра не то скрипнули, не то скрежетнули. Я схватилась за галстук.
— Я пришла отдать это твоему папе.
Эти слова удивили даже меня, но еще больше поразили мою собеседницу — она ахнула и отступила на шаг. Глаза у нее заблестели, но этот влажный блеск быстро испарился, а лицо девочки превратилось холодную, непроницаемую маску.
— Отвратительный цвет. — Она отвела взгляд от галстука и впервые — с открытой враждебностью — посмотрела мне прямо в глаза. — А вы кто?
— Я из химчистки «Ракушка», это в Шестом квартале. Галстук долго у нас лежал, вот я и решила вернуть его. Простите, а ваш отец…
Дверь с грохотом захлопнулась.
Я разжала пальцы, выпустив галстук из рук, и, сгорбившись, обхватила руками свои многострадальные ребра, поскрипывающие под тканью пиджака.
Спустя мгновение дверь опять открылась.
Девочка вышла из дома, но миновала меня, даже не взглянув в мою сторону. Когда она ловко вытащила велосипед из узкого промежутка между машиной и стеной, ее и без того хрупкое тело отчего-то показалось мне еще более тонким и хрупким. Одним движением отбросив подножку, она вскочила на велосипед, с силой надавила на педали и умчалась в переулок, рассекая воздух.
Я проводила ее взглядом, а затем снова повернулась ко входу.
На пороге стоял уже знакомый мне мужчина.
Да, это было то самое лицо: невыразительные редкие брови, узкие глаза, бледные, почти бескровные губы и растрепанные волосы, будто кто-то, проходя мимо, случайно набросил ему на голову ворох легких прядей.
Я совершенно точно видела его раньше — и во сне, и с той стороны прилавка в нашей химчистке.
— Доброе утро, — сказала я и вежливо кивнула. При этом бледно-лиловый галстук слегка качнулся и попал в поле его зрения, но мужчина, разумеется, никак не отреагировал.
Подняв глаза, я увидела, что Оба пристально меня разглядывает.
— Что вам нужно? — спросил он и добавил после короткой паузы: — Дочь сказала, что вы ко мне. Я вас слушаю.
— Прошу прощения за внезапный визит. Я из химчистки «Ракушка», это в Шестом квартале.
— И? Что вам нужно?
— Я пришла вернуть вам галстук.
— Галстук?
— Да, вот этот.
Я указала на свою шею, где сейчас висела вещь, о которой я говорила. Мужчина резко сощурился, словно ему в лицо неожиданно ударил яркий свет.
— Мы долго его хранили в пункте приема, но срок хранения давно истек, а так как вы его не забрали…
— Не припоминаю. Это не мое.
Ребра вновь болезненно заскрипели под пиджаком. Я схватила галстук обеими руками и натянула ткань, чтобы можно было получше рассмотреть.
— Мне кажется, вы ошибаетесь. Дело в том, что этот галстук…
— Я впервые вижу эту вещь. Вы ошиблись адресом.
— Но ваша дочь только что сказала, что этот галстук принадлежит вам.
Глаза Обы, до этого прищуренные, внезапно распахнулись. Как будто кто-то подкрался к нему сзади и разом вытянул все содержимое его головы через тонкую трубку — рот непроизвольно открылся, а ноздри расширились.
Я потянулась к узлу на своей шее, развязала его, сняла галстук и, держа обеими руками, протянула вещь Обе:
— Пожалуйста.
Пальцы его правой руки, до этою безвольно висевшей вдоль тела, слегка разжались и медленно сделали два скребущих движения, словно сгребали землю. Я подалась вперед и вытянула руки в полупоклоне как могла дальше, чтобы поднести галстук ближе к нему.
— Нет, — послышался у меня над головой его голос, будто что-то упало
