Брошенцы - Аояма Нанаэ

Аояма Нанаэ

БРОШЕНЦЫ

2025

はぐれんぼう

青山七恵

Перевела с японского Елена Байбикова

Дизайн обложки Варвары Кабановой

Hagurenbou © 2022 Nanae Aoyama

All rights reserved. First published in japan in 2022 by Kodansha Ltd., Tokyo.

Publication rights for this Russian edition arranged through Kodansha Ltd., Tokyo

© Байбикова E., перевод на русский язык, 2025

, ООО «Поляндрия Ноу Эйдж», 2025

* * *

Говорят, вся японская литература похожа на сновидение. В случае с «Брошенцами» это глубокий, умиротворяющий сон — но и по-своему тревожный.

В книге Нанаэ Аоямы сотрудницу химчистки Юко охватывает навязчивое беспокойство по поводу забытых клиентами предметов одежды. В надежде распутать это дело Юко двигается сквозь туман, пытаясь то ли убежать от ответственности, то ли обрести покой, то ли попросту спрятаться от внешнего мира.

Вещи, пишет Аояма, имеют над человеком ужасающую власть; без них же он как пустая электричка на перегоне.

Платон Жуков «Желтый двор»

* * *

1. В путь

Если выйти со станции через южный выход, пройти вперед по дорожке, усаженной по обеим сторонам кустами индийской сирени, пока по правую руку не появится супермаркет, а по левую — парикмахерская по соседству с лапшичной, где подают гречневую лапшу, и тогда свернуть налево у стоматологической клиники, на втором этаже которой расположилась студия йоги, то почти сразу окажешься рядом с еще одной стоматологической клиникой (над ней находится китайский ресторанчик), стоящей лицом к лицу через узенький проулок с филиалом химчистки «Ракушка». У входа в химчистку установлен рекламный флажок-виндер с надписью «Чисто девичья краса».

Девичья краса — это о ком, интересно?

Мимо идут прохожие, но никто даже не взглянет на флажок. Только иногда, очень редко, кто-нибудь из пациентов расположенной через дорогу стоматологической клиники выйдет на крыльцо, прикрыв рот ладонью, будто проверяя, в порядке ли свежеустановленный имплант, и его блуждающий беспокойный взгляд, как медоносная пчела, перелетающая с цветка на цветок, остановится на мгновение на трепещущем флажке. Девичья краса? Это про кого? Тут пациенту было бы достаточно еще немного напрячь глаза, чтобы уловить идущий навстречу из глубины химчистки, сквозь стеклянную дверь сбоку от флажка взгляд, но к этому моменту, успев убедиться в том, что имплант в полном порядке, он или она светлеет лицом и легкой походкой сбегает с крыльца.

— Скажите, а «девичья краса» — это что имеется в виду? — спросила я у своей начальницы по фамилии Ватая, когда только начала тут работать.

Она не поняла и переспросила, о чем это я.

— Да вот же на флажке написано.

— И правда, — сказала она, воззрившись на флажок. — Неприятная какая-то надпись.

Сегодня, как и в любой другой день, я стою за прилавком, рассматривая флажок с «девичьей красой».

Этот флажок всегда на улице: и в дождь, и в снег, и на ветру, и под палящим солнцем, — ткань порядком обтрепалась, синяя краска выцвела. Задевая на ходу истончившиеся до прозрачности края флажка, в наш пункт приема и выдачи со словами «день добрый» заходит очередная клиентка с большим, доверху набитым баулом.

— Ф-фу! Еле дотащила. Вот, вся зимняя одежда.

— Давайте посмотрим. Извините, так, у вас тут свитер темно-синий, одна штука, свитер черный, одна штука, свитер серый, одна штука, и еще один темно-синий свитер. Дальше кардиган бежевый, одна штука, пальто бежевое, одна штука, ой, еще один черный свитер…

Вещи появляются из сумки по очереди, одна за другой ложатся на прилавок, складываются, сортируются по цвету и типу ткани. Как в природе в зависимости от сезона меняются силуэты и оттенки поросших деревьями горных склонов, так же меняются по сезону и лики одежды, которую люди вываливают передо мной на прилавок. Считается, что в химчистке пиковые месяцы — это апрель, май и июнь, и наш филиал не исключение. Апрель — сезон пуховиков и толстых шерстяных свитеров, в начале мая после праздников люди приносят все вязаное, а в редкие перерывы между ливнями в сезон дождей сдают в химчистку не то случайно забытые, не то нарочно оставленные лежать до июня теплые накидки хаори… Из огромной перевернутой над прилавком сумки льется непрерывный поток разномастной одежды — зыбкие руины зимы, ее угасающие останки, не успевшие вовремя спастись.

— Десять тысяч триста двадцать иен? Что-то дорого! Проверьте еще раз.

Приходится делать перерасчет на всю ее одежду, все девятнадцать штук — пробивать каждую сумму заново на кассе. В результате получается ровно столько же: десять тысяч триста двадцать иен.

Клиентка неохотно расплачивается, складывает гармошкой длинную, как оберег от сглаза, квитанцию и уходит.

Когда я, прикрепив степлером бирки с номерами к девятнадцати горловинам, укладывала вещи в специальный зафиксированный с четырех сторон приемный мешок для отправки на фабрику, сбоку вдруг послышалось «погоди-ка», и две руки внезапно выхватили у меня из-под носа длинное бежевое пальто.

— В прошлом году оно у нас деликатную чистку проходило, а в этом, я смотрю, в стандартную идет. Это нормально? — Ватая расправила ярлычок на подкладке пальто и прищурилась. Накрашенные сегодня бледно-фиалковым, ее веки слегка напряглись и снова опали.

— Но у клиента не было каких-то особых пожеланий…

— А ты меня послушай! Видишь? Это же кашемир.

Я открыла рот, чтобы сказать, что вижу, но в этот момент в химчистку зашел очередной клиент с очередным баулом.

— Добро пожаловать! Давайте посмотрим ваши вещи. — Ватая немного подалась вперед и, прижав одну руку к краю прилавка, чтобы одежда, выплескивающаяся из сумки, не упала на пол, другой рукой принялась ловко укладывать свитера, жакеты, пальто, брюки, сортируя их по видам. Она все делала быстро, не совершая ни одного лишнего движения.

Ватая уже лет двадцать, с тех самых пор, как «Ракушка» появилась здесь на месте ресторанчика окономияки, стоит за прилавком пункта приема и выдачи. С хозяином нашей химчистки, которого я ни разу в жизни не видела, ее связывает многолетнее знакомство. Говорят, еще их родители были дружны. Я — внештатный сотрудник, прихожу на работу в половине одиннадцатого, ухожу в половине седьмого, а Ватая проводит в «Ракушке» целый день. Она открывает и закрывает наш пункт приема и выдачи, заведует бухгалтерией и даже решает кадровые вопросы — семь лет назад она выбрала в качестве единственного сотрудника именно меня, только что