Поминки - Роман Валерьевич Сенчин
А в 2003-м мы с женой помирились, сошлись, а затем снова поженились. И я завис в Москве еще на тринадцать лет.
Да, в общей сложности прожили с той женой лет восемнадцать. Родились две дочки в каждом из браков (на одной и той же женщине, хе-хе), я делал ремонты в квартире, которая принадлежала жене, утеплял лоджии, приспосабливая под кабинет себе и комнату для старшей. И при этом знал, предчувствовал, что ли, что я здесь не навсегда, что уеду. Вернусь в Сибирь. (Питер постепенно стал городом, в который я приезжал с радостью, но на время, без той юношеской уверенности, что я в нем буду жить, стану его частицей.)
Иногда я заикался о переезде тогдашней жене, но она была наотрез против – она, хоть и родилась и выросла в Кызыле, считала родной Москву, тем более что ее мама, Светлана Владимировна, была москвичкой, отправившейся поднимать культуру в молодой советской Туве в середине пятидесятых.
А для меня Москва новой родиной не стала, я ее и не узнал за эти двадцать с лишним лет, не прочувствовал, как говорится. Слишком огромный город, к тому же постоянно изменяющийся. Это вот Минусинск уже два века уездный центр, немного сонный, с традициями, с обшарпанными, но тем не менее крепко стоящими на своих местах домами; с очень похожими друг на друга людьми – даже приехавшие через несколько лет становятся минусинцами. А Москва постоянно другая, другая, другая. И москвичи-то совершенно разные – много тех, кто всю жизнь в ней провел, а остаются рязанцами, казанскими татарами, владивостокцами, смолянами, никогда там не бывав, но сохраняя говор, привычки, обычаи своих приехавших оттуда родителей.
Наверное, такой и должны быть столица и ее жители. А может, это те субъективные ощущения, с которыми никто не согласится.
Перекидываю снасть еще ближе к берегу. Здесь тоже глубоко, и пескари часто хватают. Поплавок неподвижен. Вернее, тихо движется слабым течением.
А рыба в заводи есть. Поигрывает, как в Сибири говорят – плавится. И мелочь подскакивает из воды, и более крупная всплескивает. Но моих червей – а я уже сменил их раз пять – не замечает.
Меняю положение поплавка – двигаю то дальше от грузила, то ближе. Тоже без толку. Может, рыба чувствует, о чем я думаю – о невеселом и смутном, – и пугается?
Ну, услышал бы кто мои мысли о родине/неродине, наверняка бы сказал: «Ты должен считать своей родиной Россию. Всю целиком. Всякое деление – от лукавого. Да и не только Россию в нынешних ее пределах. Одесса – это что, не Россия? А Новоархангельск? А Павлодар?» И не поспоришь – спорить теперь опасно.
(Меня очень раздражали многие выступавшие на одной закрытой ныне радиостанции. Особенно недавно еще популярный литератор. Я часто с ним спорил. Мысленно, глядя на приемник или «Алису». И очень благодарен ему за это раздражение – он заставлял мой коснеющий и костенеющий мозг работать. А теперь, если не предпринимать усилий, слышишь дудение в одну дуду. И боишься желания к дудению присоединиться.)
Я побывал во многих областях, республиках, краях России. Понимаю: всё это части моей Родины. Да, с большой буквы Родины. Но душу не щемит, не тянет заскулить от умиления и жалости на Сахалине или в Калининграде, в Мурманске или Нальчике. А здесь вот – тянет.
Сейчас, уже больше пяти лет, живу в Екатеринбурге. Но опять же как-то временно, что ли, непрочно. Мы купили квартиру, у меня там какая-никакая работа, и все равно ощущение, что уеду. Хорошо, если с женой и ребенком.
Заметил, жене там скучно. Нет, слово «скучно» неточное, хотя оно ведь не такое уж однозначное… Многие ее подруги и друзья теперь не там, с большинством оставшихся она почти не общается. Да и моя жизнь подзависла. В первое время ходил на разные литературные вечера, в Дом писателя на Пушкинской, в подвальчик под названием «Штаб», где выпивал и дискутировал с собратьями по делу Костей Комаровым, Евгением Касимовым. А потом стал как-то всё реже выбираться за пределы района. Комаров уехал, писательница Анна Матвеева, с которой сдружились, тоже… И осторожно, не давя, я настраиваю жену на мысль, что, может быть, нам стоит переехать. Вот Питер, например, – и у нее, и у меня есть приятели, театральная, литературная жизнь активнее, атмосфера гуще. Красивые дома, в конце концов…
Иногда я не выдерживаю и начинаю мечтать (хотя давно запретил себе это делать, потому что мечты почти никогда не сбываются), что в отличие от неудачных – в восемьдесят девятом, в девяносто седьмом – попыток поселиться в Ленинграде/Петербурге, на сей раз получится. Ну, пусть не теперь, а через год, два.
Ничего, наверное, что мне пятьдесят. Наоборот – хорошо ведь остаток жизни провести неподалеку от Казанского собора, Исаакия, Эрмитажа, Невы. Да и лежать на кладбище в Петербурге как-то романтичней, чем в Екатеринбурге.
Впрочем (как много «впрочем», «но» – я словно постоянно спорю сам с собой), не исключено, что и в Питере через некоторое время появится желание куда-нибудь переехать. В Крым, например. Я и так по нему начинаю тосковать спустя месяц-другой.
Недаром долго сторонился юга, моря. В 2009-м или 2010-м согласился на уговоры прежней жены, и мы поехали в Феодосию. И с тех пор тянет. (Интересно, что в Сочи и его окрестности, в Анапу, в Таганрог – нет, а по Крыму действительно тоскую.)
Недостроенный дом в Андреевке уже становится важным для меня местом, я представляю свой кабинет на втором этаже, как сижу там за письменным столом или лежу на диванчике, читаю. Как работаю на участке. В саду…
При этом понимаю, что и стариком долго безвыездно там жить не смогу. Что такое Андреевка – село немногим больше Восточного. Если не знать, что там рядом море, то мало чем отличается от сел где-нибудь в Тульской области… Нет, оно ухоженное, в нем немало довольно богатых домов. Но и в селах Тульской области или недалеко от Красноярска тоже есть ухоженные села с богатыми домами.
Кстати, история Андреевки непростая, и про нее можно написать. Есть о чем написать. И здесь жили, обихаживали эту глинисто-каменистую землю простые люди с утраченными ныне именами, и их смывали волны времени. Исчезали одни семьи, да что там, целые общины, а то и народы, приходили другие, третьи, четвертые.
Раньше Андреевка называлась Аклеиз. Есть варианты: Эк-Лес, Аклез, Улукул аклез. В центре села простенький
