Одичавшие годы - Геза Мольнар
Теперь Ирен была тихой и задумчивой, такой, как после похорон фельдфебеля.
— Какая странная вещь жизнь, Магда, — заговорила она. — Человек выходит днем из дому, не ведая, что с ним случится вечером. Разве мы знали, что с нами будет, когда бежали на трамвайную остановку?
— Для меня лично ничего не случилось. Этот блондин не произвел на меня впечатления, — заявила Магда.
— А для меня случилось… Какое странное имя у моего знакомого, Марио… По-моему, он богатый человек. Одет как герцог.
— Как маркиз. Оси назвал его маркизом. Может, это и неправда. Мужчины иногда любят пустить пыль в глаза. Может, это обычные служащие, какие-нибудь канцелярские крысы. А то, что они так одеты, еще ничего не значит. Ты тоже можешь раз в неделю красиво одеться, сесть на террасе «Гранд-отеля», заказать себе бутылку пива…
— А розы?.. Да, Магда, у Марио золотой портсигар, я даже видела пробу на крышке. Это важный господин. А что это такое — маркиз?
— Это что-то вроде графа, а может, барона. А само имя Марио — итальянское. Будь с ним осторожна. Может, это какой-нибудь торговец? И не теряй головы… А то, знаешь, в одно прекрасное утро проснешься где-нибудь в Константинополе или в каком-нибудь публичном доме.
Ирен засмеялась:
— Ну, это ты начиталась всяких романов…
— И все-таки будь осторожна.
— Хорошо. Постараюсь не терять голову. Но я чувствую, что у нас может быть любовь… настоящая любовь…
«Вот и забыт фельдфебель, — подумала Магда, но ничего не сказала. — А ведь тоже была… настоящая любовь. Бедный отвергнутый Франци!»
Как-то Франци Бордаш сказал Ирен:
— Хочешь быть хозяйкой в нашем доме? Вот приедет отец — и я ему скажу, что хочу жениться на тебе.
— Не надо спешить, Франци, — сказала она тогда. — И вообще, ты уверен в том, что любишь меня? Что эти наши поцелуи и есть настоящая любовь?
— Думаю, что да, — тихо ответил Франци.
Но уже тогда к Ирен ходил Йене, и она не могла сказать Франци «да».
Франци на руке выколол слова: «Люблю Ирен». Вся улица только и говорила об этом.
А Йене уже нет в живых.
Со дня похорон прошло три недели. И однажды вечером Ирен захотелось во что бы то ни стало увидеть Франци. Она вышла на улицу. Он жил напротив их дома, чуть-чуть наискосок, и всегда проходил мимо их дома. Ирен решила подождать его на улице. И действительно дождалась. Но он прошел мимо и сделал вид, что не заметил ее. Прошел, глядя прямо перед собой. Ирен стояла и слушала удаляющийся шум его шагов, затем раздался скрип знакомой калитки.
Позже она не раз вспоминала об этом вечере, недоумевая, как могло случиться, что она вдруг ни с того ни с сего бросилась к Франци. Наверное, от ощущения страшного одиночества. Ведь она тогда побежала к его дому, ей хотелось броситься к его ногам, целовать его большие башмаки, чтобы стало легче жить на свете, чтобы прекратились все эти страдания и все стало так, как было раньше.
Распахнув дверь в кухню, она остановилась на пороге.
Франци на корточках сидел перед печкой спиной к двери, потом повернулся и медленно встал.
— Что тебе здесь нужно?
На глаза Ирен навернулись слезы.
— Франци…
— Нечего тебе здесь делать.
Это был не человек, а камень. Да, назад дороги нет. Чувство невыносимой, горькой обиды изменило Ирен. Она осунулась, побледнела, а глаза стали большие-большие. И характер ее изменился: она стала тихая, кроткая, задумчивая.
Магда искренне сочувствовала Ирен, и девушки сблизились. Выражение плохо скрываемой грусти, даже когда девушка смеялась, и привлекло внимание Марио да Висконти-Квискардо. Мать его была венгерской графиней, отец — маркиз, итальянец Эдмундо да Висконти-Квискардо. Молодой маркиз женился на дочери барона Дорослан, Эдине, родословная которой велась от немцев. Это была высокая худая белокурая женщина, с хроническим бронхитом. Большую часть года она проводила в своем имении, высоко в заснеженных горах австрийского Тироля. Мать Марио возлагала большие надежды на этот брак своего сына: слияние немецкой силы с итальянским огнем должно было возродить оба старинных рода.
Но возрождения не происходило. Может быть, потому, что Эдина была слишком бесстрастна, бестемпераментна от природы, может быть, мешали ее бесконечные недомогания. А еще, быть может, потому, что большая часть энергии Марио уходила на коллекционирование неизвестных шедевров средневековых художников. Он сумел добраться даже до тех полотен, которые хранились в венгерских соборах. Марио не скупился, расплачиваясь за эти картины со священниками, которые распоряжались ими, как своей собственностью. Молодой маркиз не любил замыкаться в стенах своего аристократического особняка, он много путешествовал в поисках все новых и новых полотен, любил глухие углы, старинные провинциальные церквушки и приходы. Его незаменимым помощником в этих вояжах был старый друг Оскар Сиранди. Состояние, уплывшее из рук предков, Оскар пытался восстановить игрой на скачках, однако ограниченные материальные ресурсы нередко вынуждали его появляться на ипподроме лишь в толпе простонародья, где не соблюдали ни рангов, ни званий.
Изящные манеры и небольшие услуги, оказываемые знакомым, которые нуждались в них, открыли перед ним возможность вращаться в кругу высшего общества. Он-то и привел однажды на вечер к барону П. Марио, которому захотелось встряхнуться. Они приехали к барону во фраках. На их звонок дверь открыла горничная, и была она в чем мать родила. Все приглашенные в гостиной тоже были голые, они курили, спорили о чем-то, пили коньяк. Приход молодых людей во фраках был встречен оглушительным взрывом хохота. Женскую часть общества составляли танцовщицы из кабаре. Пирушка превратилась в настоящую оргию.
Увидев на террасе «Гранд-отеля» двух хорошеньких девушек, Марио сразу определил, что обе они из простонародья. Их движения, смешки, возгласы, крупные кисти рук и другие приметы говорили о том, что они забрели сюда в поисках приключений в кругу господ.
— Девчонки с окраины, — сказал он Оскару. Тот кивнул.
— Хочешь познакомиться?
— С печальной обязательно, — заявил Марио и подозвал к себе девушку-цветочницу. Он был полностью согласен со студентом из «Фауста» Гете: ручки, всю неделю держащие метлу, в воскресный день обнимают лучше всех.
В среду вечером Марио снова встретился с Ирен в Буде, в кондитерской на площади Кристины. С ним вместе пришел и Оси, хотя он не был уверен, что и Магда будет. А она действительно не пришла. Как раз в эту среду ее знакомые устраивали вечеринку и пригласили ее. Воскресную встречу с двумя господами-повесами она решила забыть. У Магды по спине пробежали мурашки,
