Одичавшие годы - Геза Мольнар
Скоро Оси оставил Марио и Ирен вдвоем. Марио начал расточать ей комплименты, сравнивал ее улыбку с улыбкой Моны Лизы, а фигура у нее, говорил он, совсем как у граций Греко. Он стал ей рассказывать о своей коллекции картин, о старинных бродячих художниках, имена которых сегодня уже никто не помнит и которые, наверно, писали своих мадонн вот с таких же, как она, девушек.
Ирен было приятно слушать Марио, она верила его словам, ведь темные глаза его с явным, нескрываемым восхищением смотрели на нее. Знал бы Франци, с каким она господином сейчас сидит! Марио предложил девушке сигарету, блеснув запонками, украшенными крупными голубыми камнями. Прислуга в белом чепце называла Марио не иначе, как «его сиятельство господин маркиз».
В душе Ирен разлилось чувство злорадного удовлетворения по отношению к Франци.
Пока Ирен пила шоколад, Марио задумался над тем, как далеко он может зайти сегодня вечером в своих отношениях с этой девушкой. В любовных делах он придерживался такого мнения, что с женщиной нужно стараться доводить все до конца. Если ей это придется не по вкусу, она сама скажет. Имевшийся у него опыт подсказывал, что, придерживаясь этого принципа, можно достичь большего, чем в самых смелых мечтах. Да и чем он, собственно говоря, рискует, ухаживая за этой ничего не стоящей девицей? Такие, как она, не делают душевной драмы из того, что их валят на кровать. По ней видно, что она без ума от знакомства с ним. Такую стоит только завести во дворец, как она сразу же разляжется на ковре.
— Я был бы счастлив показать вам мою коллекцию, — дружески улыбаясь, проговорил Марио.
— Я даже не знаю… — растерялась Ирен. — Тогда я поздно вернусь домой… Родители будут беспокоиться.
— А я живу недалеко. Домой вас отвезу на машине.
«Проехать на машине по нашей улице!» Сердце Ирен радостно забилось.
— Хорошо, только ненадолго, — согласилась она.
Перед кондитерской стояла большая черная легковая машина. Когда они вышли на улицу, водитель предупредительно распахнул дверцу машины:
— Извольте, ваше сиятельство…
Машина тихо и плавно тронулась с места и, набрав скорость, помчалась в старый город. Остановились на узкой старинной улочке напротив собора Матьяша, у небольшого двухэтажного особняка, обвитого плющом. На звук автомобильного рожка выбежал мальчик-слуга в полосатом жилете и проворно открыл ворота. Марио отдал ему по-итальянски какое-то распоряжение, слуга что-то ответил.
Поднявшись по узкой деревянной лестнице, Марио ввел Ирен в просторный продолговатый зал, стены которого были сплошь увешаны картинами. За первым залом тянулись три других.
Марио не упустил случая, чтобы еще одному человеку — хотя это была девушка-простушка — дать понять, что за ценности выставлены на этих стенах. Когда осмотр был закончен, он сказал:
— То, что вы здесь видели, — всего лишь часть коллекции, которую мне удалось собрать за последний год. Большая часть картин находится в Тироле, часть — у моей матери в Неаполе. Могу спокойно сказать, что другой такой частной коллекции нет во всей Европе. — Немного подумав, он продолжал: — Надеюсь, что в очень скором времени я смогу пополнить мое собрание картинами из России. Эта война откроет для меня путь и к православным иконам, хранящимся в церквах с куполами-луковицами. А кроме того, откроется путь на Кавказ. Вы и не представляете, Иренке, каких только чудес нет на свете. Прошлой весной, ровно год назад, я встретился в Париже с одним грузинским историком, занимающимся историей церкви. Странно, не правда ли, я и сам не верю, что в Советской России могут быть ученые, интересующиеся историей церкви. Вот от него-то я и услышал о том, что там есть великолепные памятники раннего христианства. В Тбилиси, в музее, хранятся золотые, расписанные эмалью иконы времен царицы Тамары. Но это все — дело будущего. А пока прошу вас вот сюда, в голубой салон. Беппо, наверное, уже приготовил нам что-нибудь освежающее.
Ирен давно уже не чувствовала себя такой счастливой.
Когда машина остановилась у ворот особняка, девушка испугалась: а вдруг она сейчас попадет в общество важных господ и надменных дам и не сможет от волнения ни слова сказать. Теперь, когда она вместе с Марио обошла все залы и не увидела никого, кроме слуги, Ирен успокоилась.
Ей казалось, что она давным-давно знакома с Марио. Пушистые, скрадывающие шаги ковры, тяжелые рамы картин, старинные позолоченные люстры — все это так приятно волновало. В голове ее успела промелькнуть мысль, что она легко могла бы привыкнуть ко всему этому, что вся ее прошлая жизнь была, может быть, лишь подготовкой вот к такому моменту.
В голубом салоне они пили апельсиновый сок. Марио предложил Ирен выпить джина, но девушка, вспомнив своего строгого отца, наотрез отказалась.
В особняке было тихо, лишь сквозь закрытые шторами окна доносился перезвон колоколов с собора Матьяша. От стоявшей на рояле фарфоровой лампы с шелковым абажуром исходил мягкий полусвет.
Марио пристально смотрел на девушку.
— Вы знаете, Ирен, я верю в судьбу, верю в нашу встречу. Я уже тогда, когда увидел вас в первый раз, знал, что мы полюбим друг друга… Я почувствовал в вас нежную, скромную, но богатую натуру. Разрешите мне любить вас, обожать…
И он притянул к себе Ирен. Она не сопротивлялась. Он начал целовать ее губы, лицо, шею, руки, целовать нежно и страстно. Тело девушки стало покорным в руках Марио.
Сквозь полузакрытые ресницы она видела смуглое лицо, наклонившееся над ней, слышала итальянские слова, и они магически действовали на нее.
Маркиз держал в руках трепетное тело девушки и с горечью думал о том, что там, в горах Тироля, живет его жена, кашляющая, холодная, белокурая женщина.
Потом, когда Ирен ушла в ванную, Марио, набросив на себя пушистый халат, уселся в кресло и задумался. Вот он и получил то, что хотел. Да, любовного опыта у нее нет, но в дальнейшем он сможет научить ее многому. Вот только вряд ли стоило привозить ее сюда… Лучше будет, если они станут встречаться с Ирен в квартире Оскара на улице Паннония.
Он проводил девушку во двор и приказал шоферу отвезти ее домой, в Маргитварош. Когда Марио поднимался в свою комнату, он невольно вспомнил взгляд Ирен, который она бросила ему при расставании. «А не влюбилась ли она в меня?» — подумал он.
Забившись в угол машины, Ирен неподвижно смотрела на бежавшие за окном пештские улицы. Она ни
