Одичавшие годы - Геза Мольнар
Чувствовал он себя скверно, казалось, что кто-то схватил его за горло и сдавливал изо всех сил. Думал, что нашел себе друга, и вот опять остался один. А эту историю с Такачне надо прекратить. Есть в этой их связи что-то воровское. Да к тому же что они могут дать друг другу?..
Но он теперь и шагу не сделает навстречу Магде. Ведь говорила же: «По крайней мере не нужно будет умирать от скуки», а сама взяла и уехала. Ведь это же просто пощечина. Как же так можно? Видать, пустая она девчонка. Ну и ладно. И нечего о ней больше думать.
Куда же теперь деваться? Пойти на танцы или в корчму выпить с ребятами? Там и девицы будут. Нет, не хочется. Да и ни к чему это — сорить деньгами. Шуханг приглашал его зайти поговорить, а потом вместе сходить в Дом культуры. Тоже нет желания. А все-таки отец не прав, когда говорит, что он, Лаци, еще слишком молод и товарищи злоупотребляют его неопытностью. Шуханг никогда не скрывал, что полиция беспощадна, часто рассказывал о товарищах, которые провалились, о пытках… Лаци не раз думал о том, сможет ли он выстоять, если его поймают. Сможет ли он молчать, когда его начнут бить резиновыми дубинками и кулаками?..
Сегодня воскресенье, часы летят один за другим, вот-вот зайдет солнце — и конец выходному дню. Отец прослушает последние известия, которые передают по радио в десять вечера, и ляжет спать, а мать будет, зевая, еще некоторое время копошиться на кухне. Пожалуй, надо сходить в кино.
…Показывали немецкий фильм о моряках. На экране мелькали здоровые парни, в них влюблялись хорошенькие девушки. Раньше, еще совсем недавно, Лаци самозабвенно смеялся, когда матросы плюхались в воду, военная музыка бодрила его, дух захватывало при виде стремительно вспарывающих безбрежную гладь моря крейсеров. Теперь это его совсем не волновало, и он с нетерпением ждал конца сеанса. Эх, лучше бы почитать какую-нибудь интересную книгу. Вот «Семью Тибо» так и не дочитал.
Когда он вышел из кинотеатра, на улице было уже темно, луна освещала дома и улицы. Лаци зашагал к дому. И опять он невольно вспомнил о Такачне.
Долгие годы они жили на одной улице. Могла ли думать жена Такача о том, что этот босоногий мальчишка Лаци станет когда-нибудь ее любовником? Ведь она была старше его на двенадцать лет.
Однажды вечером Лаци и Такачне встретились около железнодорожного полотна, на стрелке. Они ждали, пока пройдет паровоз. Узнав парня, Такачне поздравила его с окончанием учебы и получением звания помощника мастера… А потом они целовались…
У Такачне был муж, он служил на железнодорожной товарной станции, и двое детей. Нелегкие семейные заботы поглотили ее целиком, и вдруг эта встреча… Такачне совсем потеряла голову. Теперь она жила только от одной встречи с Лаци до другой.
А Лаци скоро начала тяготить эта связь. Он понимал, что они с Такачне совсем разные люди, и дело не только в возрасте. И еще его мучила совесть. Ведь Такачне замужняя женщина, и муж считает, что она верна ему.
Ослепленная огнем поздней любви, Такачне, однако, вовсе не считала невозможным выйти замуж за Лаци. Она верила в то, что и для Лаци это счастье дороже всего на свете. Она была готова принести ради своей любви любую жертву и этого же ждала от него.
Лаци был откровенным парнем и с искренним сочувствием жалел Такачне, но он уже постиг циничную мудрость мужчины, которой научился по романам Мопассана. Временами грязь этой связи угнетала его, особенно угнетало то, что Такачне мать двоих детей. Поэтому он снова и снова решал порвать с ней и настойчиво искал знакомства с подходящей девушкой своего возраста.
Лаци свернул на свою улицу и увидел, что у ворот дома его поджидала Такачне.
— Целую ручки, вам не холодно?
— Здравствуй, Лаци. Вот вышла подышать свежим воздухом.
«…Боже мой, с каких пор она стоит здесь? И ждет меня», — пробежало в голове Лаци. Он огляделся по сторонам. Улица была безлюдна, нигде ни души. Он взял в свои ладони ее лицо.
— Глупенькая…
Позже, оказавшись в ее комнате, он со страхом подумал о случившемся, подумал о том, что будет, если сейчас вернется ее муж, а это вполне может случиться…
Быстро одевшись, Лаци сухо попрощался и вышел.
Однако через несколько дней его снова потянуло в этот дом. Надежда на встречу с Магдой рассеялась. И Лаци снова шел к Такачне, чтобы погреться у любовного огня слегка стареющей женщины, которая по-своему тянулась к любви.
В телеграмме, которую Магде вручил в воскресенье в полдень почтальон, говорилось:
«Уважаемая госпожа! Вольноопределяющийся Роберт Радаи серьезно болен. Врачи настоятельно просят навестить его. Адрес: город Дьёр, Военный госпиталь, корпус 2, палата 3».
Телеграмму эту прочитала вся семья, все жалели бедного парня. Ни для кого не было тайной, что Роби любит Магду, не было тайной и то, что в последнее время между ними произошло какое-то отчуждение. Правда, сама Магда не любила говорить о своих отношениях с Роби. Но ее подруга проболталась тетушке Ач о том, какой замечательный парень ухаживает за ее дочкой. Кое-чем поделилась Магда со своей младшей сестренкой. А потом по поведению Магды стало ясно, что в ее отношениях с Роби произошли какие-то изменения.
— Оставь меня в покое! Роби, Роби… Ты что думаешь, он меня очень интересует? — заявила она как-то матери.
Шли дни, недели, постепенно о Роби в семье начали забывать. И вдруг такая телеграмма!
— Пожалуй, дочка, тебе надо поехать к нему, — сказала мать. — Уж если доктора просят, дело, значит, скверно… Кто знает, может, последний раз в жизни и увидишь его…
— Но ведь он же еще не умирает…
— Какое платье ты наденешь в дорогу?
— Не знаю. Наверное, синее с белым горошком. А вообще-то я еще не решила, поеду или нет. Не знаю, может, скорый поезд теперь туда не ходит?
— Это в Дьёр-то? Туда всегда ходят поезда. Чуть ли не каждый час, — вмешался в разговор отец Криштоф, читавший газеты.
— А где взять столько денег?
— Наскребем.
Магда старалась держаться спокойно, делала вид, что поездка ее не интересует, на
