Двое в Лондоне - Лао Шэ
Миссис и мисс Уэндел уже сидели за столом – свеженапудренные, в новых платьях. Наполеон с красным бархатным бантом на шее лежал на табуретке перед пианино. На пианино стояли две красные свечи, и собачка удивленно смотрела на языки их пламени, не понимая, что это должно значить. Господин Ма сунул ей в лапы конверт с семью шиллингами и шестью пенсами.
– Садитесь, господа! – с улыбкой сказала миссис Уэндел.
Ма Вэй разложил перед дамами подарки и сел вслед за отцом. Стол был накрыт новой скатертью с цветами, под каждой тарелкой лежала разноцветная салфетка, тоже новая. Посредине стола стояли ваза с розовыми хризантемами, украшенными ярким серпантином, две вазы с фруктами и орехами, блюда с жареной курицей, ветчиной, сосисками и овощами. Весь стол был усеян ватными шариками, имитирующими снежки, и красными с золотом хлопушками. Перед каждым сидящим лежало по подарку: отцу и сыну достались маленькие фарфоровые куколки, Мэри – тряпичная куколка, а миссис Уэндел – птичка. У всех бокалов – по ловко скрученной белой салфетке. Позади господина Ма на низеньком столике стояло вино.
Хозяйка начала резать курицу, Мэри – ветчину, Ма Вэй – раскладывать овощи. Ма-старший хотел откупорить бутылку, но не решился.
– Господин Ма, открывайте вино! – попросила наконец миссис Уэндел. Только тогда он осмелел и налил всем по бокалу.
Раскладывая курицу, вдова добавляла каждому какого-то желеобразного розового соуса. Курица пахла очень вкусно, к соусу Ма Цзэжэнь отнесся с подозрением, но храбро решил есть все, что дадут. Они подняли бокалы, чокнулись, пригубили вино и начали есть, оживленно болтая. Особенно веселилась Мэри, которая стала еще красивее от выпитого вина. После закусок хозяйка внесла рождественский пудинг, вылила на него ложку бренди и зажгла. Пудинг окутался пламенем, тогда его и разрезали. Мэри внесла тарелочки для фруктов, спросила, что каждый будет есть. Господин Ма выбрал банан, миссис Уэндел – яблоко, Мэри и Ма Вэй – орехи. Девушка щелкала орехи щипцами, а Ма Вэй – зубами.
– Ого, мама, посмотри, какие у него зубы крепкие! Орехи свободно раскусывает! – сделала большие глаза Мэри.
– Это понятно, он молодой, а вы посмотрите на меня! – воскликнул господин Ма и тоже разгрыз орех.
– Напрасно шалите! – Миссис Уэндел выпила очередной бокал и, совсем развеселившись, запустила ватным шариком в Ма Цзэжэня. Мэри тут же бросила шарик в Ма Вэя, но тот поймал его и пустил обратно. Ма-старший сначала обомлел, но вскоре сообразил, что это такая игра, и бросил шарик в Наполеона. Собачка ухватила шарик, начала его грызть, и вдруг оттуда показалась красная бумажка.
– Господин Ма, хватайте ее, это ваша шапочка! – крикнула миссис Уэндел.
Ма Цзэжэнь вырвал бумажку из зубов Наполеона – это действительно оказалась красная шапочка.
– Наденьте ее, наденьте! – подхватила Мэри.
Ма-старший подчинился, и все расхохотались. Они тоже открыли свои шарики, нацепили шапочки, но Мэри продолжала бомбардировать остальных. Господин Ма был уже с головы до ног в вате. Потом они начали взрывать хлопушки, и Наполеон испугался так, что спрятался под стол. В хлопушках тоже оказались разные предметы: у миссис Уэндел – свисток, в который она немедленно заверещала, у Ма Вэя – конфета, а у Ма Цзэжэня – еще одна шапочка, которую он надел на голову. Мэри не выиграла ничего и решила взорвать новую хлопушку. «Бах!» – и в руке у нее очутился карандаш.
– Может быть, посмотрим наши подарки? – предложил Ма Вэй.
– Давайте, – согласилась миссис Уэндел, – и сравним, чьи лучше!
– Мой самый лучший, мам! Смотри! – Мэри протянула к ней правую руку.
– О, ты обручилась с Вашингтоном? Доченька! – Вдова увидела на пухлом пальце девушки золотое кольцо, привлекла ее к себе и горячо расцеловала.
Ма Вэй изменился в лице. Его отец молча смотрел, как женщины целуются, и не знал, что в таких случаях полагается делать. Немного успокоившись, юноша улыбнулся и поднял бокал с вином:
– Поздравляем вас, Мэри!
Он пригубил вино и не без труда проглотил его. Девушка села, обведя всех своими сияющими голубыми глазами, и склонила головку на грудь матери:
– Мам, я так счастлива! Завтра мы пойдем к нему домой, там будет официальное обручение. Я так счастлива!
Мать легонько похлопала ее по плечу и вдруг заплакала.
– Ты плачешь, мам? Ну что ты! – Мэри обвила ее рукой за шею.
– Это я от радости, доченька! – всхлипывая, улыбнулась миссис Уэндел. – Идите рассматривать остальные подарки в кабинет, а я покормлю собачку и уберу здесь!
– Пойдем, Ма Вэй! – Мэри взяла часть подарков и отправилась наверх.
Юноша печально взглянул на отца и, взяв все остальное, последовал за ней. Господин Ма беспомощно поморгал. Он видел состояние сына, но не знал, как успокоить его. Когда молодые люди вышли, он снова наполнил свой бокал и начал медленно пить при свете лампы. Тут вернулась вдова. Поглядев на него, на разукрашенную лампу, она покраснела и отступила на шажок. Потом покраснела еще сильнее, подбежала к нему и вдруг поцеловала. Лицо Ма мигом стало багровым. Он весь задрожал, радостно засмеялся и бросился наверх. Вдова помедлила минуту и тоже пошла за ним…
Ночью, когда все уснули, миссис Уэндел, сидя на кровати, обнимала фотографию мужа, целовала ее и плакала:
– Прости меня, милый, я не сдержалась, мне так одиноко! Мэри тоже скоро покинет меня, и я останусь совсем одна! Прости меня, мой любимый! Я терпела столько лет, но больше не могу! Мне слишком тоскливо, одиноко, прости меня!
Так она и заснула, сжимая в руках фотографию.
5
Наутро после Рождества земля была покрыта слоем инея, сквозь редкие облака тихо пробивался солнечный свет. Привлеченные им, на улицы высыпали толпы народа, потому что многие во время праздника переели и сейчас, сверкая голыми икрами, устраивали пробежки за город: марафонская дистанция лучше всяких пилюль. Другие, забрав жен и детей, ехали повидать родителей. Дети чувствовали себя ужасно скованно в своей новой одежде, но зато мечтали показать бабушкам и дедушкам полученные в подарок игрушки. Третьи ночью легли очень поздно и спали до полудня, а проснувшись, мучились головной болью от перепоя. Четвертые, наоборот, встали рано и готовились пойти в театр, кино или цирк. В общем, все жаждали развлечений.
Обитатели дома миссис Уэндел тоже встали и едва закончили завтрак, как явился Ли Цзыжун. Нос у него покраснел от холода, на полях шляпы выступил иней, пальто было немного измазано, потому что он надел новые туфли, подаренные ему господином Ма, и, выйдя из дома, сразу поскользнулся. Вышел он сравнительно рано, так как его новые
