Двое в Лондоне - Лао Шэ
– Обещай мне, что купишь не дороже, чем за десять шиллингов, иначе не пойду! – настаивал Ли Цзыжун.
– Ну ладно, – сдался Ма Вэй.
Магазин был большой, богатый, покупать в нем часы за десять шиллингов казалось стыдно, но Ли как ни в чем не бывало сунул покупку в карман и вышел из магазина с видом победителя.
– Спасибо тебе, старина! – воскликнул он на улице и долго тряс руку Ма Вэя. – А вот я не могу тебе ничего купить, не могу.
Юноша понимал, что это правда, и перевел разговор на другую тему:
– Ты завтра пойдешь куда-нибудь гулять?
Ли Цзыжун отрицательно покачал головой.
– Тогда приходи ко мне, хорошо?
– Завтра ни автобусы не ходят, ни трамваи, трудно из дома вылезать.
– Ну послезавтра. Пойдем с тобой в театр. Мы славно потрудились, можно и развлечься денек.
– Ладно, послезавтра! Спасибо тебе! – Ли Цзыжун снова потряс руку Ма Вэя и быстро нырнул в толпу.
Юноша смотрел ему вслед, пока он не исчез, и только тогда, опустив голову, вернулся домой.
4
Погода по-прежнему была пасмурной, в воздухе летали редкие снежинки. На улицах почти никого не осталось: все праздновали Рождество. Миссис Уэндел послала тете Дороти приглашение на праздники, но ответа долго не получала. Лишь в рождественское утро почтальон принес коротенькое письмецо и посылку. В письме говорилось, что проводить время с азиатами опасно для жизни, а Рождество – это такой радостный праздник, когда лучше избегать смертельных опасностей. Вдова надулась, вздернула свои носик, но не решилась осуждать тетю Дороти: может, люди недаром связывают азиатов с убийствами.
Потом она вскрыла посылку – в ней оказались вязаные перчатки для миссис Уэндел и шелковые чулки для Мэри. Вдова позвала дочь, и они всласть обсудили все подарки. Девушка в этот день выглядела превосходно: губки накрашены, брови и ресницы подведены, на розовых щеках смешливые ямочки. Увидев, что она так красива, миссис Уэндел обрадовалась и чмокнула ее в лоб, забыв о своих недовольствах. После подарков мать и дочь начали обсуждать рождественское угощение. Готовила исключительно миссис Уэндел, а Мэри, вытянув белые пальчики, старалась держаться подальше от огня и лишь иногда подносила тарелки или лущила орехи, заодно кладя в рот что-нибудь вкусненькое. Ее смешливые ямочки все время ходили ходуном.
После завтрака господин Ма уселся с трубкой в гостиной, чтобы поглядеть, как готовится рождественский пир. Но вскоре миссис Уэндел его выгнала, сказав с улыбкой:
– Идите к себе в кабинет и не возвращайтесь, пока не услышите колокольчика к обеду! Ясно?
Ма-старший уже знал, что англичане любят настаивать на своем и придумывать всякие неожиданности. Молча хихикнув, он послушно отправился наверх.
– Во время обеда будем обмениваться подарками! – добавила Мэри. – А где Ма Вэй?
Миссис Уэндел позвала юношу.
– Я здесь. Что случилось? – откликнулся он сверху.
– Пока не позвоним в колокольчик, в гостиную не входи. Слышал?
– Хорошо. Давайте я пока погуляю с Наполеоном! – предложил Ма Вэй, сбегая вниз.
– Прекрасно, идите! Обед ровно в час, не забудьте! – Вдова, передавая собачку, легонько поцеловала ее в ухо.
Господин Ма остался наверху один. «Надо бы хоть по случаю Рождества в церковь сходить! – подумал он. – А то завтра увижусь с пастором Ивенсом и сказать будет нечего. Проклятый святоша, подарил мне очередную Библию! Уж лучше безделушку какую-нибудь, чтоб было что вспомнить… Библию подарил, несчастный жадоба!»
Окончательно рассердившись, он решил не ходить в церковь. Развернул подарки, предназначенные для хозяйки и ее дочери, потом снова завернул. Бечевка показалась ему грубоватой, он пошел в свою комнату, долго искал что-нибудь более изящное, но ничего не обнаружил. Тут он вспомнил, что у Ма Вэя есть красные чернила, взял их, подкрасил бечевку и повесил у камина. «Красный цвет яркий, все женщины его любят!» – удовлетворенно подумал он.
В комнате сына уже скопилось довольно много книг, господин Ма даже не знал, когда они были куплены. На стене висела небольшая фотография Ли Цзыжуна с всклокоченными волосами и очень вульгарной ухмылкой. Ма-старший в сердцах плюнул. Из-под кровати выглядывали чемоданы, туфли, коньки. «Ого, способный у меня парень, даже на коньках катается! Но это очень опасно, надо будет сказать, чтоб не катался, а то еще провалится в какую-нибудь полынью!»
Ма Цзыжун вернулся в кабинет, подбросил в камин угля и, сев, снова закурил. «Вроде забыл что-то. Но что? – Он постучал себя трубкой по голове. – А, запамятовал отнести свежих цветов на могилу брата! Теперь уже поздно, сегодня Рождество, все отдыхают и на улицах наверняка не торгуют цветами… Да, плохо, когда человек стареет! Все время помнил, помнил, а в конце концов забыл! Хорошо бы разбогатеть и увезти прах брата на родину, поскорее увезти! Если я с ней… Нет, нет, нет! Взять Ма Вэю иностранную мачеху – это уж слишком! Да и на родине с ней будет трудно, а не вернуться никак нельзя… Но иностранки очень красивы… Сама-то она не слишком красива, однако чистая и гладкая! Верно говорят, что иностранки лучше китаянок: может, на лицо и не очень смазливы, зато фигуры хорошие. Талия так талия, ноги так ноги, грудь полуобнаженная и выпирает, белые руки похожи на стебли лотоса… Боже, о чем это я рассуждаю в святое Рождество?! Подумаю-ка лучше о чем-нибудь приличном, например: что мы будем сейчас есть? Наверное, все ту же жареную курицу, не иначе… Ладно, лишь бы не дали холодной говядины, за одно это можно будет возблагодарить Будду!»
Снизу донесся запах жареной курицы, очень соблазнительный, и легкий аромат бренди. «А, сегодня еще можно будет выпить!» Господин Ма сглотнул слюну.
Вернулся Ма Вэй, прогулявшийся с Наполеоном по Риджентс-парку. Оставив собачку внизу, он поднялся к себе, умылся и переоделся к обеду.
– Ма Вэй, зайди сюда! – крикнул отец. Юноша вошел в кабинет. – Как ты думаешь, когда мы сможем вернуться на родину?
– Не знаю, отец, но я тоже скучаю о доме! – ответил Ма Вэй, грея руки у камина.
Господин Ма промолчал.
– Ты завтра пойдешь в театр со мной и Ли Цзыжуном? – спросил юноша.
– Нет, я не могу все время носиться, как вы…
Им явно не о чем было больше говорить. Ма Вэй, увидев на столе подарки, принес и свои.
– Ты тоже что-то купил нашим хозяйкам? – спросил отец.
– Конечно, женщины это любят!
– Женщины… – начал господин Ма, но почему-то остановился.
На счастье, в этот момент внизу зазвонил колокольчик. Ма Вэй сгреб
