Двое в Лондоне - Лао Шэ
– Ну, пойдем, старина! – сказал он, когда Ма Вэй открыл ему дверь.
– Войди, посиди хоть чуть-чуть!
– Нет, мы ведь решили пойти в театр, а тогда нужно заранее купить билеты. Если не достанем, можно отправиться в цирк или в кино, а позднее уже никуда не попадем!
Ма Вэй быстро надел пальто, застегнулся и выбежал на улицу.
– Попробуем сначала в Пикадилли! – предложил Ли Цзыжун.
– Хорошо, – ответил юноша, но на лице у него мелькнула печаль.
– Что с тобой?
– Да ничего, слишком объелся, – промолвил Ма Вэй, засунув руки в карманы.
– Не верю! – сказал Ли Цзыжун, продолжая внимательно вглядываться в него.
Юноша замотал головой. В этот момент он почти ненавидел приятеля. Тот был симпатичен, достоин уважения, но иногда несносен. Ли тоже подумал, что Ма Вэй, при всех своих достоинствах, бывает несносным. В действительности же они были очень привязаны друг к другу, поэтому и переживали глубоко взаимные недомолвки.
– Снова несчастная любовь к мисс Уэндел? – спросил Ли Цзыжун. Слушать его было ужасно неприятно.
– Не твое дело! – еще грубее ответил Ма Вэй.
– Нет, мое! – засмеялся Ли Цзыжун. Видя, что друг по-прежнему молчит, он продолжил: – Мы только что с таким трудом добились перелома в торговле, а ты опять за свое! Неужели хочешь пожертвовать делом, ответственностью, надеждой, стремлениями?
– Да нет, не хочу! – Ма Вэй покраснел и искоса взглянул на него.
– Она же не любит тебя! Зачем ты волочишься за ней?
– Я сам все знаю.
– Что ты знаешь? – продолжал наступать Ли Цзыжун. Каждое его слово ударяло Ма Вэя прямо по сердцу. «Я просто дурак и действую по-дурацки! – подумал он, устремив взор в небо, еще не полностью закрытое облаками. – Я в самом деле не должен жертвовать всем ради женщины. Надо быть реалистом и смотреть правде в глаза: если я не буду как следует работать, мы с отцом пропадем, неужели не ясно?» Но вслух он произнес совсем другое:
– Глупый ты, не понимаешь важности любви!
– Я буду глупым, если полюблю женщину, которая меня не любит! – Ли Цзыжун весь напрягся и чуть снова не упал из-за своих новых, скользких туфель.
– Хватит, хватит, не говори больше об этом!
– Хватит? Это ты со мной все время споришь, ни одного дельного слова еще не сказал!
– Я ненавижу тебя!
– А я тебя! – засмеялся Ли Цзыжун.
– Ладно, придется сказать, – покраснел от досады Ма Вэй. – Дело в том, что она обручилась с другим.
– А к тебе это какое имеет отношение?
– Я не могу забыть ее, не могу! Последние два-три месяца пробовал забыть, даже не смотрел на нее, когда встречал, но ничего не получается! Она сидит в самом моем сердце! Я знаю свое место, свой долг, знаю, что она не любит меня, но забыть ее не могу. Вот она обручилась – и все рухнуло! На что я способен в таком состоянии? – Ма Вэй горько усмехнулся и замолчал.
Ли Цзыжун тоже помолчал, а потом добавил:
– Я понимаю, что ты чувствуешь себя униженным, что ты искренне старался забыть ее, но не смог. Я тоже бессилен в чем-либо убедить тебя. Может быть, вам переехать?
– Надо посоветоваться с отцом!
Они дошли до Пикадилли, попытались купить билеты в нескольких театрах, но безуспешно – в праздники было слишком много желающих. В конце концов друзья поели в какой-то харчевне и отправились в цирк. Ли Цзыжун воспринимал все очень непосредственно: обезьяны верхом на конях, львы, прыгающие через обруч, белый медведь на велосипеде, танцующий ослик – все смешило его до слез. Но видя, что на лице Ма Вэя нет даже улыбки, он не решался смеяться вволю. После представления он сказал:
– Старина, ты должен взять себя в руки! В вашей торговле наметился просвет, и нельзя упускать его. Ты уже убедился, что упорным трудом можно побороть душевные терзания, зачем же снова в них впадать? К тому же сейчас в отношении Мэри у тебя нет никаких шансов, она обручена, и нечего лезть на рожон! Спасибо тебе, как-нибудь увидимся!
– Да, увидимся, старина!..
Когда юноша вернулся домой, его отец сидел в кабинете и разговаривал с миссис Уэндел.
– Хэлло, Ма Вэй, – улыбаясь, сказала вдова, – что видели? Понравилось?
– В цирк ходили, очень интересно.
– Я думаю, нам с твоим отцом тоже стоит сходить, в этом году цирк удачный!
«Нам? – удивился юноша. – Уже во множественном числе? Странно!»
– Давайте пойдем в субботу, и Мэри с собой прихватим, хорошо? – предложил Ма-старший.
«Опять – мы!» – подумал Ма Вэй.
– Хорошо, только не забудьте! – игриво ответила вдова и вышла.
– Отец, не переехать ли нам на другую квартиру? – спросил юноша.
– Почему?!
– Просто так, чтобы сменить место.
Господин Ма подбросил в камин угля.
– Если ты не хочешь, отец, я больше не буду говорить об этом, можно и не переезжать.
– По-моему, здесь очень удобно, незачем срываться с места и деньги зря тратить. К тому же миссис Уэндел… – Ма Цзэжэнь не стал продолжать и закашлялся.
Некоторое время они сидели молча. Внизу Мэри забренчала на пианино и запела. Играла она плохо, но голос у нее был такой звонкий, что юноша встал и беспокойно заходил по комнате.
– Ма Вэй, – тихо сказал отец, – ты не подаришь мне кольцо, которое оставил дядя?
– А зачем оно тебе?
– Так подаришь или нет?
– Это же память о дяде, я сам его должен хранить. Вообще-то мне не жалко, но зачем оно тебе? Ты ведь не будешь его носить?
– Дело в том, сынок… – Господин Ма покраснел и стал немного заикаться. – Дело в том, что это кольцо мне нужно. Видишь ли, миссис Уэндел… В общем, у меня нет выхода… Ты уж прости меня.
Ма Вэй внутренне возмутился, но все-таки ничего не сказал. Откуда у него право судить отца? «На себя не мешает посмотреть! Ли Цзыжун может спорить со стариком, а я не могу. Кроме того, если отец женится на миссис Уэндел, это не так уж плохо: она женщина опытная, не столь расточительная, как молодые девчонки. Отец обретет свой дом, а может, и торговлей всерьез займется. Но не помешает ли это возвращению на родину?» Проблема была настолько серьезной, что юноша наконец заговорил:
– Отец, если ты обоснуешься здесь, то вернешься ли потом в Китай?
Этот вопрос поставил в
