Двое в Лондоне - Лао Шэ
Туман за окном из серого стал темно-серым, а затем желто-красным. Дома на противоположной стороне улицы уже были совершенно не видны. Все фонари горели, но казалось, будто они мерцают, и это вселяло в сердца прохожих неуверенность. Тоскливо кричал продавец угля. Было такое впечатление, что кричит он прямо под окном, а сам со своей тележкой находится совсем в другом мире.
– Ладно, чем идти в лавку и нарываться на очередной скандал, лучше уж здесь посидеть! – сказал себе господин Ма, снова устраиваясь у огня и оправдывая свое звание первого бездельника Лондона.
2
Будь ты большим или маленьким человеком, ты можешь сделать немало, если обладаешь волей и двигаешься вперед. Эти дела по масштабу бывают разными, но почти все они заслуживают уважения. Самое позорное – это попусту жестикулировать и орать, не делая ничего реального. Так ведут себя лишь люди со слабой волей, не имеющие ни взглядов, ни устремлений. Они не достойны не только уважения, но даже усмешки.
Как, например, иностранцы, обладающие пушками, самолетами, наукой, финансовой силой, смотрят на китайских студентов, размахивающих флагами, кричащих о справедливости, борющихся за власть, не желающих учиться. Смеются над ними? Нет. Они только радуются: размахивайте чем угодно и не учитесь подольше! Тогда мы вечно будем превосходить вас своими знаниями и разрывать снарядами ваши дурацкие флажки. Вот если нашим пушкам вы противопоставите хотя бы маленькие пушечки, мы, возможно, засмеемся. А над флажками смеяться нечего, настоящие патриоты ими не размахивают!
Какая сильная штука любовь: жизнью, имуществом, всем жертвуешь ради одной женщины… Но и любовь можно победить с помощью твердой воли. Жизнь сложна, разностороння; кроме любви в ней есть и реальные дела, чувство ответственности. Счастливые люди знают все это, а несчастным остается только жаловаться на свою злую судьбу. Любовь священна, но и многое другое тоже! Нельзя целовать любимую и при этом отбрасывать все остальные святые ценности, в том числе общество и саму жизнь. Подобные люди бывают героями только в романах, а в жизни они преступники. Жизнь все-таки отличается от романа.
Пора отказаться от нелепых флажков, учиться, работать, прекратить стенания об утраченной любви, до конца исполнять свой долг перед отечеством – расколотым, измученным, но все же любимым! Это и есть лучшее лекарство для молодежи.
Когда Ма Вэй жил на родине, он тоже, как и другие, кричал, размахивал флагами и флажками. Однако теперь он увидел, что сила и процветание Англии зависят во многом от того, что англичане не кричат попусту, а усердно работают. Они любят свободу, но, странное дело, в английских университетах студенты почти не имеют права голоса. Любовь к свободе совсем не исключает у англичан порядка. Несколько тысяч рабочих бастуют, и ни единого выстрела, никто не погибает. Ма Вэй понял, что порядок и выдержка – это чудодейственные талисманы сильных государств.
Юноша не мог забыть Мэри, но чувствовал, что если он будет печалиться о ней, его и отца ждет голодная смерть. И перед родиной надо нести ответственность. Он был совсем не глуп, принадлежал к новой молодежи, а она знает, что такое служение государству и обществу. Долг важнее всего! Погибнуть ради отчизны в тысячу раз славнее, чем во имя самой прекрасной женщины. Гибель ради любви – не более чем поэтическая фигура, а гибель во имя родины – целая страница истории.
Ма Вэй понял это. Его метод был прост: подавить душевную тоску физическими упражнениями и трудом. Встав утром, он прежде всего совершал пробежку по парку, иногда занимался греблей. В первый раз он чуть не свалился от усталости, а теперь бегал и в ветер, и в дождь. После двух или трех недель у него на лице появился румянец. Возвратившись с пробежки, юноша обливался холодной водой (миссис Уэндел уже разрешила им пользоваться ванной), растирался докрасна полотенцем и начинал походить на большую креветку, только что выловленную из моря. Потом он шел завтракать, непринужденно здоровался с Мэри, она отвечала ему. Иногда они обменивались шутками. Он знал, что она красива, ну и хорошо, куклы тоже бывают красивыми. «Ты презираешь меня, а я равнодушен к тебе, – думал он. – Ты красива, а я буду деловым и ответственным. Разве эти качества не сравнятся друг с другом?»
Видя, что он порозовел, окреп и возмужал, девушка начала специально заговаривать с ним, потому что иностранки любят сильных мужчин. Ма Вэй притворялся, что клюет на ее крючок, но после завтрака сразу же убегал к себе наверх и принимался за книгу. Встретив Мэри на улице, он приветливо махал ей рукой и мчался дальше, посмеиваясь в душе: «О, как интересно! Теперь я с ней расквитаюсь!»
Жизнь и в самом деле стала интереснее, когда Ма Вэй открыл в ней смешные стороны. Позанимавшись час или два, он снова выбегал из дома и мчался в лавку. Там он старательно исполнял все, о чем договорился с Ли Цзыжуном. Новый товар уже пришел из Китая, так что у них хватало хлопот с его сортировкой и с изданием буклета. Среди присланного были не только антикварные вещи, но и китайские вышивки, игрушки, национальная одежда. Англичане, стремившиеся подарить родным или друзьям какую-нибудь диковинную безделушку, узнали о лавке семейства Ма и покупали в ней то расшитый кисет, то старинный веер, а заодно брали и вещи подороже. Когда весь товар был расставлен, Ли Цзыжун пригласил в лавку лорда Саймона, который, склонив голову, долго все осматривал, а потом кроме своей обычной керамики купил китайскую вышитую юбку, чтобы преподнести ее жене на Рождество. В тот день лавка заработала больше ста пятидесяти фунтов.
– Здорово, старина Ма! – ероша волосы, говорил Ли Цзыжун.
– Здорово, старина Ли! – улыбаясь, отвечал Ма Вэй.
Еще они размышляли, как привлечь к лавке внимание случайных прохожих. Ли Цзыжун предложил поставить у входа в переулок столб со светящимися надписями: «Торговля китайскими древностями», «Подарки из Китая». Молодые люди действовали быстро, без
