Двое в Лондоне - Лао Шэ
Погода в Лондоне тоже как будто всполошилась. То ветер, то дождь, то дождь вместе с ветром, то туман. Иногда небо прояснится, а потом снова дождь или туман. Лондонские туманы очень интересны, они могут быть сразу нескольких цветов: в одном месте – светло-серые, через них все-таки что-то видно; в другом месте – темно-серые, здесь не отличишь дня от ночи; в третьем месте – серо-желтые, как клубы дыма над горящим деревом; в четвертом месте – красно-желтые, через них вообще ничего не видно, если только не стоять в комнате и не смотреть через стекло. Когда идешь сквозь туман, перед тобой все серо, лишь там, где должен быть фонарь, слегка светится желтое пятно. И туман этот лежит не слоями, а целой массой: ты идешь, и туман вместе с тобой. Тебя никто не видит, и ты никого не видишь, даже не знаешь, где ты есть. Только самые яркие автомобильные фары слабыми огоньками мелькнут мимо носа, обдадут тебя жаром, и ты снова погружаешься в какое-то непонятное состояние.
Машины идут медленно, шаг за шагом, беспрерывно сигналя, а когда человек не слышит звука клаксона, его охватывает страх: ему кажется, что весь мир уже поглощен туманом! Постепенно ты начинаешь чувствовать, что вокруг тебя есть какие-то предметы, но боишься двинуться. Может, это лошадь, а может, телега или дерево – пока не пощупаешь рукой, не скажешь.
Господин Ма был самым большим бездельником во всем Лондоне; он не выходил из дома ни в дождь, ни в ветер, ни в туман, а лишь сидел с трубочкой перед камином, наслаждаясь через стекло и дождем, и ветром, и туманом. Китайцы во всем умеют видеть прекрасное, в том числе его живые проявления, согретые чувствами наблюдающего. Например, возвращение в лодке сквозь дымку дождя, поиски сливы под снегом, и во многих таких случаях на фоне природы изображается улыбающийся старик – китайский Бог красоты. Этот Бог живет не в небесном дворце, а в сердце каждого человека, поэтому господин Ма и улыбался. Машина пробивается через струи дождя – красиво. Девушка с зонтиком идет под ветром – красиво. Огни фонарей мерцают в тумане, точно осенние светлячки, – красиво. Он посасывал свою трубку, поглядывая то в окно, то на языки пламени в камине, и все печали тотчас забывались. Об одном он только помнил – о вине.
– Эх, хорошо бы выпить старого шаосинского! – бормотал он про себя.
Но в Лондоне не было ни старого, ни молодого шаосинского, надо на родину возвращаться! Он постоянно думал о возвращении – в страну, где можно плыть на лодке сквозь дымку дождя или искать сливу под снегом. Китайцы всегда соединяют «прекрасное» с Китаем и верят, что в их стране наступит золотой век. Если науку действительно удастся объединить с прекрасным, а идею родины – с мудрой политикой, то у Китая есть надежда. К сожалению, господин Ма, как типичный китаец, обладал лишь смутным чувством прекрасного и почти не обладал знаниями. Он хотел вернуться на родину, но не понимал, что это такое. Мечтал служить и не думал, что у чиновника должна быть ответственность. Имел сына, но не знал, как воспитывать его. Увы…
Накануне Рождества он тоже решил похлопотать. Услышав, что в этот день все подносят друг другу подарки, он обрадовался тому, что можно будет продемонстрировать свою доброту. «Итак, Ивенсов – четверо, Уэндел – двое, да еще Александер… Даже Ли Цзыжуна нельзя обойти. Раз этот малый вульгарен, я и подарок ему соответствующий приготовлю, скажем, туфли: вульгарные люди любят полезные вещи! Кто же еще? Хозяин ресторана «Уголок лауреата»; Вашингтон – правильно, ему тоже нужно что-нибудь подарить, ведь именно он затащил меня в машину, когда я напился! Правда, сейчас этот парень купил мотоцикл и вот-вот разобьется вдребезги, но это уже не мое дело. Хоть мотоцикл и опасен, надеюсь, что Вашингтон не разобьется, а если и разобьется, то меня это не касается!» Ма подкрутил усы и стал считать на пальцах:
– Сколько же всего? Четверо, трое, да еще Ли Цзыжун, хозяин ресторана, Вашингтон – итого десять. Никого не забыл? Ага, Ван Минчуань, который мне будет товар доставать, ему обязательно нужен подарок! Итак, пока одиннадцать, а там посмотрим. Для миссис Уэндел, может, шляпку купить?
Он перестал бормотать и, закрыв глаза, попробовал вообразить, какая же шляпка сделает вдову еще более красивой. Но ему представлялись только ее маленький носик, карие глазки и длинное лицо, которое вряд ли могла укоротить какая-нибудь шляпка. «Ладно, позднее подумаем! А ведь есть еще Наполеон!» Господин Ма глубоко чтил Наполеона, потому что тот был ее собачкой. «Да, это сложно. Ну что можно подарить собаке? Откровенно говоря, еще никогда собакам ничего не дарил… Ох-хо-хо… Нет, придумал!»
На радостях Ма выбил в камин только что набитую трубку. «Достану цветной бумаги, заверну в нее семь шиллингов и шесть пенсов, перевяжу бархатным шнурком и подарю миссис Уэндел! Она как-то говорила, что после Нового года должна платить за Наполеона налог, как раз столько, вот я ей и помогу. Ну, каково? Мать их, за собаку и то налог дерут! Ладно, это выдумки заморских чертей, а мое дело, чтобы миссис Уэндел была довольна…»
Он страшно обрадовался, что сумел изобрести такой замечательный план. Придумать его действительно было нелегко! Ко времени обеда на улице по-прежнему стоял густой туман. Господин Ма хотел было пойти в лавку, но побоялся попасть под машину, хотел попросить миссис Уэндел приготовить обед, но совсем не жаждал холодной говядины. К тому же за последний месяц он как-то не решался ходить в лавку. Ма Вэй и Ли Цзыжун вовсю готовились к рождественской распродаже, а господину Ма не давали пальцем пошевелить. Однажды он хотел взять домой вазочку для цветов,
