Двое в Лондоне - Лао Шэ
– Господин Ма, при вашем брате я проработал здесь год с лишним. Перед смертью он поручил мне всю торговлю, и я не могу не выполнить его поручение. А чаепития – это личное дело, их нельзя устраивать за счет выручки! Англия – не Китай, тут на всех счетах ставится подпись юриста, и именно с этих счетов правительство взимает налог, так что бесконтрольные траты невозможны. Что же касается чайников и чашек на полках, то они расставлены для продажи, а не для чаепитий! – Он поглядел на Ма Вэя. – Я думаю, вы понимаете меня? Возможно, вы решите, что я слишком бесцеремонен, но мы сейчас в Англии, а тут считают, что дело – это дело, а удовольствие – это удовольствие…
– Правильно! – тихо сказал Ма Вэй, пряча глаза от отца.
– Хватит, хватит! Обойдемся и без чая! – раздраженно вскричал господин Ма, но опустил голову, видимо испугавшись Ли Цзыжуна.
Тот открыл несгораемый шкаф, вытащил оттуда несколько бухгалтерских книг и положил перед Ма Цзэжэнем:
– Господин Ма, это все наши счета. Просмотрите, пожалуйста, а когда закончите, я еще кое-что добавлю…
– Зачем это? Счета и счета! Ты хочешь, чтобы я усомнился в твоей честности?
Приказчик улыбнулся:
– Вы, вероятно, никогда не занимались торговлей…
– Торговлей? Больно нужно! – фыркнул Ма-старший.
– Ну ладно, занимались или не занимались, а дела – это дела. Существуют определенные формальности, которые нужно исполнять, вне зависимости от того, сомневаетесь вы или нет.
Ли Цзыжун не знал, смеяться или плакать. Конечно, ему было известно про китайские церемонии, привычку угождать нужным людям, но он усвоил и манеру англичан, которые любят ходить вокруг да около лишь в дипломатических делах. Сейчас он не мог ни двинуться вперед, ни отступить назад, только чесал у себя в затылке, накручивая на палец длинную прядь волос.
– Отец едва вернулся с могилы дяди, плохо себя чувствует, так что счета посмотрит завтра! – с улыбкой вмешался Ма Вэй.
Господин Ма кивнул, подумав про себя: «Хорошо еще, что сын защитил, а то этот проклятый Ли совсем меня загнал!»
Ли Цзыжун ухмыльнулся и спрятал бухгалтерские книги. Потом пошарил в глубине несгораемого шкафа, вытащил оттуда розовую парчовую коробочку и протянул Ма Вэю. Тот, вопросительно взглянув на отца, открыл ее: внутри, среди мягкой ваты, оказалось кольцо с бриллиантом. Юноша изумленно смотрел на него и думал, что это ведь женское украшение, а бриллиант тем временем ослепительно сверкал.
– Это хозяин оставил вам на память, – сказал Ли Цзыжун, запирая несгораемый шкаф.
– Дай-ка мне посмотреть! – промолвил Ма-старший.
Он вертел кольцо и так и сяк, вытягивал голову, закрывал один глаз, поплевывал на кольцо, стирал слюну.
– Да, женское кольцо с настоящим бриллиантом! – подтвердил он и сунул украшение в карман.
Ли Цзыжун хотел что-то сказать, но Ма Вэй выразительно поглядел на него, и тот закрыл рот. Помедлив, он выложил перед господином Ма связку ключей:
– Это все от лавки, возьмите…
– Держи их у себя, так будет надежнее! – Ма-старший все еще нащупывал в кармане кольцо.
– Господин Ма, мы должны прояснить, нужен я вам или нет.
Ма Вэй не менее выразительно поглядел на отца.
– Как не нужен, если я отдаю тебе ключи?
– Ну что ж, спасибо! При вашем брате я приходил в десять утра, а уходил в четыре. Он платил мне два фунта в неделю, и в мои обязанности входило принимать покупателей и убирать лавку. Если он болел, я уходил с работы позже, в шесть, и тогда он платил три фунта. А сейчас назовите мне ваши условия. Плата меня не очень волнует, но я могу работать только полдня, потому что учусь…
– Ах, вот оно что! – Господин Ма никак не ожидал от приказчика такой прыти и втайне подумал: «Этот вульгарный субъект еще учится! В Китае образованные люди выглядят совсем по-другому!»
– Да, я вообще-то студент, но…
– Ма Вэй, – произнес Ма-старший, не зная, что придумать, – изложи ему наши условия!
– Давай я поговорю с ним отдельно, и мы все уладим. Хорошо?
– Так и сделаем! – Господин Ма поднялся. В комнате было слишком холодно, да и колени затекли. – Сейчас поедем домой, а потом ты вернешься и поговоришь с приказчиком Ли, заодно и счета посмотришь. Хотя смотреть нет большой необходимости…
Он вышел в торговый зал, медленно посмотрел на полки с товарами и, оглянувшись на Ли Цзыжуна, сказал:
– Приказчик Ли, вот этот белый чайничек я возьму!
Он завернул чайничек в платок и передал Ма Вэю:
– Неси!
– Подождите меня, вместе пообедаем, так что не прощаюсь! – бросил юноша Ли Цзыжуну.
11
Не прошли они и нескольких шагов, как господин Ма остановился и снова поглядел на лавку. Только тут он заметил, что над входом висит доска с золотой надписью по черному фону, прикрытая стеклом.
– Фу, как вульгарно! – замотал головой Ма Цзэжэнь, поглазел на другие вывески, на глухую стену напротив. – Эта труба смотрит нам прямо в окна. С точки зрения геомантии это нехорошо!
Ма Вэй, не обращая внимания на его слова, любовался шпилем собора Святого Павла, который казался ему все красивее.
– Отец, хорошо бы тебе как-нибудь прийти сюда помолиться…
– Да, церковь недурна, но с точки зрения все той же геомантии подавляет окружающий пейзаж. Мы этого не выдержим! – Господин Ма будто уже забыл о христианстве и помнил только о китайских верованиях.
Когда они вышли из переулка, Ма-старший все еще мотал головой и ворчал, что ветер и вода здесь не соответствуют тому, что нужно. Ма Вэй увидел остановку автобуса, идущего к Оксфордской улице, и, не спрашивая отца, хочет ли он ехать на нем, затянул старика в автобус. Господин Ма не сразу понял, что произошло, а сын уже покупал билеты и говорил ему:
– Не называй Ли Цзыжуна приказчиком! Видишь, в автобусе пассажиры даже благодарят кондуктора за билет, а Ли Цзыжун в нашей лавке не менее полезен, чем кондуктор в автобусе. Не надо унижать его! К тому же…
– А как прикажешь его величать? Неужели хозяин должен называть приказчика господином? – Ма Цзэжэнь взял у сына чайничек, развернул его и стал изучать старинную надпись на донышке. Он был не силен в древних письменах, к тому же автобус трясло, поэтому отец в душе ругал Ма Вэя, который затащил его в это чудовище на колесах.
– Называй его просто Ли Цзыжуном, мы от этого не утратим своего достоинства! – Юноша нахмурился, но не хотел всерьез спорить с отцом.
Автобус нырнул под железный мост,
