Двое в Лондоне - Лао Шэ
– Эта харчевня считается захудалой? – спросил Ма Вэй.
– А что, не похожа? – откликнулся Ли Цзыжун.
– Очень чистая! – ответил юноша, подумав, что в лучших пекинских ресторанах столы чернее.
– Да, англичане готовятся к еде дольше, чем едят. Они предпочитают есть поменьше, но зато в чистоте. А мы, китайцы, любим покушать в любых условиях. В результате они здоровеют от голого хлеба, а нам даже куры с утками впрок не идут…
Не успел он сказать это, как официантка принесла их заказ. Они начали есть, продолжая тихо разговаривать.
– Отец сегодня утром был немного… – извиняющимся тоном произнес Ма Вэй.
– Пустяки! – прервал его Ли Цзыжун. – Старики все такие!
– Ты согласен помогать нам?
– Вы без меня не обойдетесь, а я не могу не зарабатывать, так что успокойся, мы не расстанемся! – чуть громче обычного засмеялся Ли Цзыжун. Старики за соседними столиками недовольно взглянули на него, и он сразу опустил голову.
– Ты еще умудряешься учиться?
– Без этого нельзя! – Ли Цзыжуну снова захотелось смеяться, потому что собственные слова всегда казались ему очень остроумными – вне зависимости от того, смеются ли над ними другие. – Послушай, ешь скорей. Вот вернемся в лавку, я еще многое расскажу. А здесь говорить неудобно – старики все время зыркают!
Они поспешно доели, Ли Цзыжун расплатился с официанткой и, указывая на Ма Вэя, сказал по-английски:
– Ну как, видный парень? Он уже говорил мне, что ты очень красивая!
– Ладно, идите своей дорогой! – улыбнулась девушка, но все-таки поглядела на Ма Вэя: ей явно было приятно, что кто-то ее похвалил.
Ма Вэй тоже улыбнулся ей. Судя по тону Ли Цзыжуна, он был здесь завсегдатаем. Перед уходом Ли положил под поднос два медяка в качестве чаевых и сказал Ма Вэю, что с него десять пенсов. Юноша тотчас заплатил. Они вернулись в лавку, и, поскольку покупателей не было, Ли Цзыжун разразился длинной речью, как будто в нем кто-то открыл заслонку:
– Первым делом хочу посоветовать тебе не чавкать во время еды! Когда ты сейчас ел, эти старики тебя просто глазами сверлили! Англичане, сморкаясь, могут издавать любой шум, но чавкать – ни-ни! Таков обычай, объяснения искать бесполезно. Если не будешь следовать ему, прослывешь варваром, а они и так презирают китайцев! Еще на людях нельзя чесать голову, грызть ногти, рыгать – в общем, правил много. Некоторые наши умники не обращают на них внимания, так их просто в грош не ставят, а зачем попусту вызывать к себе неприязнь? Я однажды тоже дал промашку и здорово накололся. Пришел как-то с приятелем в гости, наелся и вдруг рыгнул. Ой, что тут началось! Девица, сидевшая рядом со мной, изменилась в лице и говорит моему другу: «Людям, которые не знают приличий, лучше вообще не появляться в обществе!» Хозяин, служивший миссионером в Китае, сразу уцепился за это и подхватил: «Если бы мы не проповедовали на Востоке, тамошние жители не знали бы и как чай пить!» А мне что делать? Сижу как деревянный и умираю со стыда. Хотя что я сделал такого уж особенного? Смотри, будь осторожнее, не повторяй моих ошибок. Не сердишься, что я говорю тебе об этом?
– Нет, – садясь, ответил Ма Вэй.
Ли Цзыжун тоже сел и продолжал:
– Ладно, теперь я расскажу тебе свою историю. Я поехал учиться за границу за казенный счет, от провинции Шаньдун. Сначала проучился три года в Соединенных Штатах, получил степень бакалавра торговли, потом поехал в Европу, во Францию, но тут беда – в Китае началась гражданская война и стипендия моя ухнула. А семья у меня бедная, с нее ничего не получишь. Я туда, сюда – бросился в Англию, потому что знал: здесь жизнь хоть и дороже, чем во Франции, но зато жалованье больше. К тому же Англия – страна торговая, тут есть чему поучиться. И еще, не буду тебя обманывать: больно уж меня смущали француженки. А в Лондоне, кроме проституток, никто китайцами не интересуется, по крайней мере, меньше соблазнов.
При этих словах Ли Цзыжун снова развеселился и начал ерошить себе волосы.
– Ты же говорил, что при людях нельзя голову чесать! – подзадорил его Ма Вэй.
– Но ведь ты же не иностранец! При иностранцах ни за что не буду! Так на чем я остановился? Ах да, приехал я в Лондон, а стипендия по-прежнему не приходит, плохо дело! Прожил я месяц с небольшим, и ничего у меня не осталось, кроме одежонки да нескольких книг. Бегаю я, как паршивая собака, и тут, слава богу, нашла меня полиция, сделала переводчиком для китайских рабочих. Наши рабочие в английском слабы, полиция их то и дело трясет (не рождайся, мол, китайцем!), вот я и стал между ними посредником. Хоть в кантонском диалекте и не силен, а все же лучше английского полисмена. Если б не боялся с голоду помереть, ни за что не взялся бы за это дело, но умирать не хотелось! Ты бы видел, как наши земляки дрожали перед местной полицией, смех один, сделать ничего не могут, и я не мог, а три-четыре фунта в месяц все же получал. Потом стал переводить на китайский язык кое-какие объявления и рекламу, это оплачивалось получше, один-два фунта за объявление, на хлеб хватало, а учиться по-прежнему нельзя было. К счастью, твоему дяде понадобился приказчик, смыслящий в торговле и владеющий английским, вот он и нанял меня. У нас с ним сразу дело сладилось. Наши студенты из барчуков никогда не стали бы жить на два фунта в неделю, но когда я получил такую сумму, то почувствовал, будто оказался в раю. Главное, что учиться смог! Днем работал переводчиком и приказчиком, а вечером ходил в институт. Ну как?
– Нелегко! Ты молодец! – воскликнул Ма Вэй.
– Нелегко? На свете нет легких дел! – Ли Цзыжун с победоносным видом встал.
– А сколько нужно денег, чтобы прожить в Лондоне? – спросил юноша. – К примеру, в месяц?
– Минимум двадцать фунтов. Я исключение. Я здесь даже китайской еды за все время ни разу не пробовал. Конечно, на один раз денег хватило бы, но я боялся привыкнуть.
– А тут есть китайские рестораны?
– Конечно. У
