Двое в Лондоне - Лао Шэ
Он поведал ей еще несколько историй о китайских собаках, она слушала все внимательнее. Вечно томясь от безделья, господин Ма привык болтать с женщинами, поэтому ему было что сказать вдове. На его взгляд, все женщины были одинаковы; единственное отличие – что у иностранок носы больше, чем у китаянок.
Закончив с собаками, Ма все еще не решался попросить еды. Миссис Уэндел тоже забыла о ней: англичане во всем придерживаются закона, как договорились, так и действуют. Завтрака квартирант не получил, потому что поздно встал, это вполне естественно. А обеды вообще не предусматривались, вчера это было специально оговорено. Она не обязана кормить его обедом – голоден он или нет.
Видя, что надежда уплывает, господин Ма решил героически победить голод. Оставив Наполеона, он пошел наверх, но болонка уже привыкла к квартиранту и побежала вслед за ним. Она покусывала его, хватала за полы одежды, за туфли, пряталась за спинку кресла, потом снова выбегала.
– Послушай, не перебарщивай, хватит с тебя! – недовольно сказал Ма Цзэжэнь. – Ты наелась, вот и прыгаешь здесь, не думая, есть ли что-нибудь у человека в желудке!
Хозяйка, обеспокоенная исчезновением собачки, как раз в этот момент поднялась на третий этаж и услышала жалобы квартиранта:
– О, господин Ма, я и не знала, что вы голодны! Я думала, вы выходили поесть…
– Ничего, ничего, я еще не очень…
– Если хотите, я могу приготовить вам что-нибудь. За шиллинг.
– Тогда уж готовьте на два шиллинга, побольше!
Через какое-то бесконечное время хозяйка внесла ему чайник с чаем, тарелку холодной говядины, несколько ломтиков хлеба и немного овощей. Обнаружив, что все это (кроме чая) холодное, Ма Цзэжэнь нахмурился, но голод оказался сильнее. Чай он выпил весь, хлеб и овощи тоже съел целиком, однако холодную говядину осилил только наполовину. Потом тяжело рыгнул и, сделав из спички зубочистку, принялся ковырять в зубах.
Наполеон по-прежнему, скосив головку, пытался приставать к нему, но у Ма Цзэжэня не было охоты играть с болонкой, поэтому ей пришлось тихо лечь у его кресла. Миссис Уэндел, вошедшая забрать посуду, увидела это и, встав на колени на ковер, обняла собачку. До сих пор господин Ма не решался прямо смотреть на хозяйку, ибо именно таковы правила конфуцианского «благородного мужа», но сейчас от ее волос исходил слишком сильный аромат, чтобы он мог его не почувствовать. Сердце у него дрогнуло, разгорячилось, и он просто не знал, что делать.
Миссис Уэндел спросила его, часто ли в Пекине устраивают собачьи выставки, какие в Китае есть законы об охране собак и правда ли, что болонки произошли из Китая… Ма Цзэжэнь понимал в собаковедении ничуть не больше, чем в любом другом «…ведении», но все-таки что-то сболтнул – благо вдова слушала очень внимательно, – а заодно вовсю разглядывал ее. Хоть ей и было уже под сорок, она отнюдь не казалась старой. И одета вполне чисто и аккуратно, что делало ее еще моложе.
Он дерзко протянул руку, чтобы погладить Наполеона. Миссис Уэндел не только не отстранилась, но сама подала ему собачку, так что он чуть не коснулся груди вдовы. Ма Цзэжэнь снова вздрогнул и вдруг догадался: уступив кресло хозяйке, он пересел на скамеечку. От собаковедения они перешли к торговле; вдова, похоже, знала в ней толк.
– Сейчас в торговле самое главное – реклама, – сказала она.
– Я торгую антиквариатом, так что реклама вроде бы ни к чему.
– Антикварные вещи без рекламы тоже не продашь!
– Конечно! – быстро уступил он.
Она вдруг вскочила:
– Я оставлю Наполеона здесь?
Господин Ма уже усвоил, что болонку нельзя недооценивать, и взял ее на руки. Хозяйка собрала посуду на поднос и перед уходом сказала собачке:
– Сиди смирно, не шали!
Когда она вышла, Ма-старший тут же опустил болонку на пол и заснул в кресле.
Ма Вэй вернулся лишь после шести, дико уставший. Голова у него гудела, на белках появились красные прожилки. Пастор Ивенс сводил его сначала к Букингемскому дворцу (заодно они осмотрели Лондонский мост), затем к собору Святого Павла и к парламенту. Ясно, что Лондон было невозможно изучить и понять за один день. Сегодня они сходили только в три места, а остальные (музеи, картинные галереи, зоопарк и прочее) юноше предстояло посетить самому, когда он как следует узнает Лондон. По дороге в собор Святого Павла пастор показал Ма Вэю лавку его дяди, которая находилась в переулке напротив собора.
Ивенс очень быстро ходил на своих сухих, как палки, ногах; Ма Вэй еле поспевал за ним. И все-таки он не хотел сдаваться и полдня соревновался с пастором в беге.
Едва юноша вернулся, как пришла и мисс Уэндел. Она так торопилась, что порозовела и стала еще красивее. Ма Вэй хотел рассказать ей о том, что видел, но она убежала на кухню.
Юноша поднялся к отцу, который все еще сидел с трубкой в кабинете, и начал излагать свои впечатления ему. Тот слушал лишь вполуха, но когда Ма Вэй упомянул о лавке, заинтересовался:
– Завтра мы первым делом пойдем на могилу твоего дяди, а потом заглянем в лавку, не забудь!
После ужина Ма Вэй одиноко сидел в гостиной. Внезапно к нему ворвалась мисс Уэндел:
– Вы не видели моей сумочки?
Младший Ма еще не успел ответить, как она убежала, бросив на ходу:
– Точно, я забыла ее в кухне!
Через открытые двери он видел, как она хватает сумочку, поспешно надевает шляпку.
– Вы уходите? – спросил он.
– Да, в кино.
Ма Вэй выглянул в окно гостиной: девушка уже шла под ручку с парнем и весело смеялась.
9
Вспомнив о могиле, господин Ма заодно вспомнил и о брате. Ночью он даже видел его во сне и всплакнул. Брат так много делал для него, что Ма Цзэжэнь устыдился: сколько он братниных денег истратил! Деньги эти давались ему слишком легко. Он не только напропалую тратил их, но однажды еще и напился, как кот, домой был доставлен полицией. Нехорошо получилось, ничего тогда не помнил! Но прошлое уже прошло, что его ворошить? Сейчас он хоть и не чиновник, но стал хозяином лавки в Лондоне, так что судьба его сложилась удачно, ни звезды, ни восемь знаков рождения[5] не подвели! Кстати, почему он не захватил с собой лунный календарь? Даже не знает, подходящий ли завтра день, чтобы посетить могилу. Правда, христиане ничего не боятся, Господь сильнее всех других богов, но как насчет Юпитера? Нет, Юпитер тоже не соперник Господу! И все-таки?.. Проблем было столько, что Ма
