Восьмерки - Джоанна Миллер
Стайк шагнул вбок, загородив лошади дорогу, дёрнул назад голову, уворачиваясь от стремительно выхваченного клинка Джи-Мэтла, и всадил боз-нож в шею лошади и потом протянул вверх до мозга. Она забилась в судорогах, хлынувшая фонтаном кровь залила руки Стайка. Он оттолкнул умирающее животное в тот момент, когда Джи-Мэтл с поразительной ловкостью выпрыгнул из седла.
Человек-дракон приземлился на корточки, с ужасом глядя на лошадь.
− А ты сильный. − Он оглянулся на своих спутников.
− Быстро покончи с ним, − распорядилась женщина, − и мы сможем вернуться в Дайниз до конца месяца.
− Ты правда думаешь, что нас отпустят домой, когда идёт война? − спросил Джи-Мэтл.
− У нас есть слово Ка-Седиаля. Ты сомневаешься?
− Конечно нет.
Несмотря на демонстрацию Стайком силы, ни один из людей-драконов не волновался насчёт опасности. Пока они разговаривали, Стайк обошёл лошадь и, опустившись на колени, перерезал ей шею, словно затем, чтобы убедиться, что животное мертво. Пальцы стали скользкими от тёплой крови, и он прошептал извинение.
− Давай же, Бен Стайк, ты уже убил мою лошадь, − сказал Джи-Мэтл, показывая на него костяным ножом.
− У меня есть такой нож. − Стайк по-прежнему стоял на коленях рядом с лошадью. − Он принадлежал твоему другу Кушелю.
Женщина прищурилась. Джи-Мэтл снова взглянул на неё, словно ожидая указаний.
− Где этот нож? − спросила она.
− Оставил у друга на другом конце страны, − солгал Стайк. − Просто чтоб вы знали: тем ножом я вырезал язык и глаза Кушеля, прежде чем он умер, а потом насрал ему в рот.
Женщина сплюнула.
− Крессианцы − долбаные дикари. Джи-Мэтл, убей его, и мы уйдём.
Джи-Мэтл, нахмурившись, оценивающе рассматривал Стайка, затем метнулся вперёд, вынимая второй нож. Когда он перепрыгивал через мёртвую лошадь, занося нож, Стайк заметил под его пылевиком броню из кожи дракона.
Стайк взмахнул левой рукой из-под лошадиной шеи, плеснув тёплой кровью в глаза Джи-Мэтла, и перекатился, уворачиваясь от ножа. Вскочив на ноги, сменил направление движения, в то время как Джи-Мэтл приземлился на нетвёрдых ногах и неловко отскочил к могилам. Он выронил один из ножей и протирал глаза. Стайк бросился на него, выставив боз-нож. Джи-Мэтл размахнулся вслепую, разрезав левый рукав Стайка и поцарапав кожу. Стайк, не сбавляя скорости, всадил нож в пах человека-дракона и повалил его.
Джи-Мэтл продолжал бороться, хотя жизнь уходила из него. Перехватив удобнее нож, он замахнулся в бок противника. Стайк поймал его за руку и двинул локтем Джи-Мэтла по мраморному надгробию, сломав кость. Человек-дракон даже не вскрикнул, всё ещё сопротивляясь, пока Стайк не схватил его за лицо и не размозжил ему голову о тот же камень.
Схватка заняла всего несколько секунд. Стайк бросил под ноги изломанное тело. Его пальцы были перепачканы кровью, мозгами и осколками черепа. Всё тело казалось скользким от тёплой крови лошади и Джи-Мэтла. Он повернулся лицом к людям-драконам.
Они уставились на него и на тело убитого товарища, не веря своим глазам.
− Ка-Седиаль был прав, что не стал тебя недооценивать, Бен Стайк, − сказала женщина. − Убей его.
Едва последние слова сорвались с её губ, как поблизости прогремел выстрел, и макушка женщины взорвалась. Её рот оставался открытым, а на лице застыло лёгкое раздражение, когда она свалилась с лошади и рухнула на землю.
Стайк и оставшиеся люди-драконы оглянулись на звук. Ярдах в двадцати они увидели Селину на Амреке, наполовину скрытую за домом. Обеими руками она держала карабин Стайка и заметно дрожала, но немедленно принялась перезаряжать оружие.
Дальше одновременно произошло несколько событий. Люди-драконы пришли в движение. Один бросился к Селине, двое − к Стайку. Девочка выронила карабин, и Стайк побежал к ней, крича через плечо:
− Ка-Поэль, прекращай прятаться, мне нужна твоя магия крови!
Ближайший человек-дракон застыл.
− Что ты сказал? Какое имя ты произнёс?
Человек-дракон, стоявший на страже, вдруг закричал, привлекая внимание трёх уцелевших товарищей. Они резко развернули лошадей и поскакали на восток. Стайк остановился, пытаясь понять, что их так напугало.
Загадка разрешилась быстро. Раздался топот копыт, а затем из леса к северу от городка выскочили «Бешеные уланы» с Ибаной и Шакалом во главе. Ибана быстро оказалась рядом со Стайком и уставилась на его окровавленную одежду и тела людей-драконов.
− Что случилось? Нам нужно их догнать?
− Не слишком хорошая идея, − ответил он. Хотя у уланов с карабинами шансов на успех больше, он не хотел, чтобы они оказались в лесу против этих мерзавцев. − Пусть все будут начеку и утрой патрули разведчиков.
− Бездна, кто они такие? − спросила Ибана. − И что с тобой?
Стайк побежал к Селине, бросив через плечо:
− Люди-драконы, и они следят за нами от самого Лэндфолла. Похоже, их послали убить меня.
Добежав до Амрека, он подобрал карабин и вернул в седло. Селина казалась растерянной и напуганной.
Он снял её с коня и держал на руках.
− Всё хорошо.
− Я убила её.
− Да. Ты поступила очень хорошо.
Селина, моргая, уставилась в небо.
− Мне это не понравилось.
Стайк осторожно стиснул её и поставил на ноги, только теперь заметив, что перепачкал кровью и её. Он поднял пальцем подбородок девочки, а другую руку положил ей на плечо.
− Всё хорошо. Тебе не надо убивать, когда я рядом. И больше не придётся.
− Но она бы убила тебя. − Её лицо посуровело. − Мне не понравилось, Бен, но я никогда никому не позволю тебя убить.
− Знаю, − мягко сказал он.
Она посмотрела на его руку.
− У тебя кровь идёт.
− Это лошадиная кровь. И человеческая, но не моя.
Она надавила на руку, и та отозвалась болью.
− И твоя тоже.
− Хорошо. Я вымоюсь в реке. Найди Санинтиэль и скажи ей, что ты убила человека-дракона. Она будет гордиться.
Он подтолкнул Селину прочь и вернулся к трупам, обнаружив, что Ка-Поэль уже тут и хмуро смотрит на тела людей-драконов.
− Если бы они бросились на меня, ты могла бы что-нибудь сделать? − спросил он.
Она покачала головой.
− Это не слишком радует.
Стайк прошёлся по кладбищу из конца в конец, стараясь движением разогнать волну адреналина. В глубине души он знал, что вполне мог умереть, но в то же время радовался, что ему довелось сразиться с настоящим воином. Драка с Кушелем была затяжной, эта − короткой, жестокой и
