Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
Благодаря их присутствию настроение моё поднялось, и я соглашаюсь, чтобы они проводили меня до следующей деревни. Принимаю это решение, желая выиграть несколько дней, которых позднее, может быть, мне будет нехватать, чтобы добраться до Арктики. Я очень опасаюсь, что зима не предоставит мне привилегию войти на каноэ в дельту реки и грести до океана.
Итак, Сергей приподнимает мой корабль и цепляет его за катер. Мы, съёжившись, заняли места и терпим ветер в лицо. За два часа преодолели 150 километров на север, и я, завёрнутый во всё, что было, не чувствую ни рук, ни ног. С трудом распрямляю затекшие члены и постепенно, перетаскивая снаряжение, разогреваюсь. Лена в очередной раз меняется. Она больше не окаймляется непроходимым лесом; теперь её сопровождают сопки, где гнездится тундровый мох. Над этими первыми сопками поднимаются другие вершины, некоторые уже заснежены. Снег возвращается. После последних хлопьев над рекой в мае теперь круг замкнулся.
Итак, сегодня 350 километров отделяют меня от конечной цели – города Тикси. Помогаю перенести снаряжение троих друзей в их дом, открывая уныние деревни Киусиур. Сотня домов соседствует с обычной захламленностью.
На баржах вдоль реки много десятков контейнеров, в которых, скорее всего, доставляют населению провизию, топливо, оборудование. Я медлю, наслаждаясь новым пейзажем.
Игорь, якут, идёт за мной на берег. Вместе мы любуемся горами.
– В тундре нет медведей! – говорит он.
Пристально смотрю на него, оценивая его слова, которые вдруг освобождают меня от колоссального груза. Радостно улыбаюсь, затем достаю из кармана куртки записную книжку и заношу эту беглую мысль: «Всю дорогу мне угрожал не сам медведь, а лишь мысль о нем…»
10
После глубокого сна в пропахшем рыбой домике у Анатолия, Сергея и Игоря я стараюсь убедить моих хозяев, что могу добраться до Тикси на каноэ. Они пытаются отговорить меня, помогая в то же время перенести мой скарб к реке, и всё это сквозь толпу, собравшуюся на берегу. Жители Киусиура ждут приход корабля, который переправит их на юг. Мои последние приготовления происходят на глазах этих путешественников, обременённых багажом. Бродячие собаки, возбуждённые движением и криками, бегают за испуганными детьми. Вскоре толпа расходится. Один мужчина сумел угомонить стаю беспризорных собак. Из-за этого переполоха теряю из вида моих троих рыбаков. Игорь находит меня с высоты холма, который ближе к деревне, и машет рукой. Я вновь один лицом к лицу со своим будущим.
Двое мужчин, во время всей этой сцены стоявшие в стороне, теперь интересуются мной. Я заканчиваю закреплять верёвкой последний рюкзак. Первый из них – эвенк, человек небольшого роста, одет в кожу с ног до головы. Он с интересом изучает мой «корабль». Второй – туркмен. Он спортивен и мускулист и пьёт не витаминный напиток, как, например, сок, но местное пиво. Инстинктивно меня интересует первый, потому что его народ знает секреты природы. Эвенки по своим верованиям анимисты: они присваивают душу каждому объекту. Стараюсь поговорить на эту тему с молодым эвенком, который знает несколько английских слов. Показываю ему Славу, но он не может схватить мою мысль. И произносит неожиданную фразу: «Ты путешествуешь для души…» Эта идея странно отдаётся в атмосфере дикости, которая царствует в Киусиуре. Но фраза также свидетельствует об открытом характере эвенка, одетого на западный манер. Чем он обычно занимается, одетый в кожу животных? И как это связано со стадом оленей? Во всяком случае он разрядился безвкусно, натянув на себя кожаные штаны и куртку.
В это время туркмен предлагает выпить. Мы неосторожно опорожнили несколько бутылок. Толпа же, ожидающая судно, которое здорово опаздывало, ушла в деревню. Мой компаньон становится невыносим. Я обнаруживаю, что метаболизм эвенков плохо переносит алкоголь, сначала мой собутыльник просит деньги, не представляя, в какой катастрофической ситуации я нахожусь. Затем увлекает меня на берег, заставляет сесть, чтобы сравнить силу мускулов наших рук. Подчиняюсь, потому что оба пьяницы тянут меня за брюки во все стороны. После поэзии объектов с живой душой эвенк впадает в глупость. Наконец, освобождаюсь от обоих, прыгнув на каноэ. Неистово гребу на середину, пока они барахтаются на берегу. Громко прощаюсь с ними. Они оборачиваются и велят вернуться. Не отвечаю и беспечно гребу дальше…
Беспечность длится недолго из-за ветра, который гонит меня к рыхлому берегу. Лена всё ещё сужается. Это как бы широкий каньон приблизительно в тысячу метров с огромными нависающими холмами сероватых оттенков; пейзаж вызывает уныние и чувство опустошения. Каждое мгновение опасаюсь, что вот-вот разразится невыносимая буря. Я не сумею противостоять гневу небес начинающейся зимы. Гребу, молясь своей путеводной звезде, чтобы она послала продолжительное затишье. «Дай несколько дополнительных дней, чтобы, по крайней мере, войти в дельту реки!» Моя молитва услышана, потому что, покрыв 150 километров за три дня, я замечаю первые строения Тит-Ари. Замерзающий каньон и температура воздуха, близкая к десяти градусам мороза, не заточили меня. Я выхожу из него с необъяснимой радостью, счастливый, что остался до сих пор живым.
Тит-Ари возвещает дельту Лены. Я различаю у деревни огромный пляж. Он образовался после понижения уровня воды. Но в то же время река здесь значительно расширяется. Она делится на миллион рукавов, которые текут к Северному Ледовитому океану, разбегаясь по территории больше двухсот километров шириной. Моё каноэ длиной в три метра – настоящая травинка, если сравнивать его с этими гигантскими масштабами. К счастью, до Тикси можно добраться по первому рукаву, который течёт на восток. Так, продвигаясь вдоль берега, логично я могу добраться до конечной цели.
Русский рыбак колоссального роста и с лицом гладиатора ведёт меня к местному жителю на чай. Деревня Тит-Ари живёт исключительно рыбной ловлей. Знаменитая байкальская рыба омуль встречается тоже и в реке Лене. Весь год арктический омуль плавает в водах дельты. Затем он плывет против течения почти тысячу километров, чтобы метать икру, и спускается обратно, вниз по течению с середины сентября до середины
