Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
Смакую чашку чая под ошеломлённым взглядом хозяина, который не понимает значение слова «деликатес». Это насупленный русский с всклокоченными волосами, плохо выбритый, который расхаживает, волоча ноги в старой обуви. Не слишком общительный, он всё же соглашается оставить меня на ночь, стараясь всеми силами отговорить от продолжения авантюры. Он плохо реагирует на мой русский и интересуется, сколько времени я его изучаю. Отвечаю, что пять месяцев. По его мнению, это несерьёзно. Благодарю за объективную оценку. Когда же показываю мою географическую карту с пройденным маршрутом, он говорит, подкрепляя свои слова соответствующим жестом, что я могу подтереть ею свой зад. Потом рисует в моём дневнике вместо точной дороги до Тикси могилу с кладбищенским крестом:
– Это ты, если будешь продолжать! – настаивает он и преуспевает своим настойчивым взглядом деморализовать меня.
Под влиянием его катастрофических прогнозов, которые он выкладывает без пауз, я капитулирую почти в ста километрах от океана. Возвращаюсь к лодке, чтобы собраться с мыслями. Жду, чтобы Лена тоже что-нибудь сказала. Не знаю, что делать.
Тит-Ари – забытая деревня, здесь обитает около двадцати душ; нет ни аэропорта, ни банка, ни коммерции. Обветшалые дома окружены отбросами. Пористая тундра мешает вырваться из молчаливых деревень. Едва я прибыл сюда, как это место сразу же меня заточило. Я не могу закончить здесь своё путешествие. Лена не отвечает. Но она блестит вдоль крутых гор. Она щедро несла меня до сих пор и скоро она исчезнет в своей дельте. Что же мне приберегает океан?
Хозяин отсутствует весь вечер, оставив меня с моими треволнениями. Готовлю на берегу плотный ужин, затем возвращаюсь в дом, погружённый в темноту. Зажигалкой освещаю фотографию Тикси, напечатанную на календаре, и в тот же момент слышу мотор электрогенератора. Пессимист возвращается к себе и соглашается, наконец, дать мне указания.
На фотографии мы видим жильё, оно находится в ста километрах отсюда. Затем хозяин включает на полную мощность потрескивающее радио. Звучит старинный русский народный припев. Генератор позволяет подключить и телевизор. Смотрим фантастический фильм «Круг». Но электричество пропадает в тот момент, когда вероломная героиня выходит из своего колодца. Полная темнота вдруг становится нездоровой. Мой хозяин цедит сквозь зубы что-то неразборчивое. Закрываю глаза и сжимаю в руке нож, опасаясь, что пессимист, может быть, сумасшедший.
К счастью, на следующий день, живой и невредимый, я опять встречаю восход солнца. Мои вещи быстро уложены. Продолжаю путь, так как нет другого выхода. Ведь не триста же рублей в кармане могут вызволить меня из деревни и отвезти во Францию. Только в Тикси, где три тысячи жителей, есть единственныймеждународный аэропорт региона; только там я смогу выйти из финансового тупика. Пересекаю порог дома и встречаю пессимиста в компании рыбака-эвенка. Говорю, что собираюсь отплывать. Он грозит:
– Ну, увидишь!
Рыбак-эвенк более доброжелателен. Он рисует на земле карту дельты и очерчивает круг в тридцати километрах от Тит-Ари. Не понимаю, что он хочет этим сказать.
Итак, отправляюсь в путь без точных указаний. Однако, тут же начинаю пересекать реку, несмотря на её ширину, потому что противоположная сторона, насколько я понимаю, связана с Тикси. Затем гребу вдоль этого берега, отмечая невероятное расширение дельты. Теперь Лена волнуется под легкими непостоянным ветром. Я раздеваюсь, настолько солнце согревает воздух. В этот день 21-го сентября 2005го года после трёх тысяч восьмисот километров, пройденных на каноэ, сияющее небо дарит мне надежду. Прохожу мимо горы, покрытой чёрным песком, где притулились три заброшенных зимовья. Продвигаюсь очень медленно, у меня впечатление, что я проникаю на запрещённую территорию. В течение тридцати километров, следуя линии прицеливания моего «корабля», проделываю поворот под прямым углом. Это последний вираж, который надо было сделать прежде, чем устремиться к Северному Ледовитому океану. Чувствую, как под лодкой речное течение постепенно растворяется в солёных водах моря. Затем приближаюсь к острову, он имеет идеальную форму круга. Сразу полагаю, что это тот круг, что был нарисован на земле рыбаком-эвенком. В небе появляется вертолёт, летит прямо надо мной. Поднимаю руку, чтобы поприветствовать пилотов; вероятно, вертолёт перевозит пассажиров. Однако, на втором круге, который он прошёл на бреющем полёте, я засомневался. Ветер от винтов угрожает унести мой шарф; вертолёт исчезает за тундрой. Но всего лишь через километр я вижу его на берегу. Трое вооружённых людей идут мне навстречу…
11
– Паспортный контроль! – вежливо просит один из троих мужчин.
Роюсь в непромокаемой сумке и извлекаю на свет ценный документ. Двое русских в военной форме, третий же – якут в гражданском с охотничьим ружьём. Виза в полном порядке, но одна деталь их беспокоит. Властный начальник указывает пальцем на лодку и отрицательно качает головой. Это человек лет пятидесяти, мало расположенный улыбаться, со светлыми глазами бледного вида. Хотя мне не очень понятна его речь, всё же я схватываю, что дельта Лены это военная зона, она находится под строгим наблюдением, и её нельзя посещать без специального разрешения. Приношу офицерам извинения и говорю, что, если нужно, заплачу штраф даже если пока у меня в кармане лишь 10 евро в рублевом эквиваленте.
Весь заключительный этап путешествия я молился, чтобы моя подруга во Франции перевела в Тикси деньги, которые я просил по интернету будучи у Анатолия в Сангаре.
– Мы не будем ждать вас в Тикси! – говорит, повышая голос, шеф вооруженного трио. – Мы отвезем вас туда на вертолёте.
Я смотрю на аппарат, дожидающийся нас на берегу в трёхстах метрах, и не верю своим ушам. Русская армия помешает мне грести до моря Лаптевых последние восемьдесят километров, которые отделяют меня от океана. Если бы я остановился на отдых на пятнадцать минут раньше их пролёта, экспедиция закончилась бы не так. Несмотря на смятение, не могу протестовать и прошу лишь разрешения сделать киносъёмку моего задержания. Шеф отвечает категорическим нет.
Поднимаюсь на борт моего «корабля», чтобы подвести его к вертолёту. Медлю, чтобы запомнить последние взмахи весла, бормоча нежные слова Лене. Неожиданное расставание разрывает мне сердце. Военный приказывает поторопиться. Бросаю ему:
– Tриста метров и конец путешествию.
Сочувствуя, говорит, что понимает меня.
Обнаруживаю экипаж из пяти молодых военных. Они помогают внести каноэ через заднюю дверь вертолёта, затем поднимают меня на борт и усаживают около иллюминатора.
После фантастического фильма «Круг», который я видел в доме пессимиста; после круга, нарисованного рыбаком-эвенком на земле деревни Тит-Ари; после абсолютно
