Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
На следующий день продолжается путешествие в сторону Франции. Приземляюсь в аэропорту Берлина и покупаю там за 10 евро билет на автобус, который высаживает меня в центре пустынной деревни. Немцы, без сомнения, пользуются воскресеньем, чтобы побродить подальше от автодорог. После получаса ожидания, когда я даже не голосовал, одна машина останавливается на обочине. Веду переговоры с шофёром, используя странный салат из английских, французских и русских слов. Шофёр перебивает меня и начинает отлично говорить по-русски. Я буквально остолбенел, услышав, как русский язык бьет ключом в немецкой глубинке. Сажусь в машину и узнаю, что Виктор, мой шофёр, баптист, и десять лет работал в Казахстане. К моей великой радости он едет прямо к французской границе, что отстоит от Берлина на более, чем тысячу километров. Моя путеводная звезда очередной раз посылает свои благодеяния моей судьбе.
Мы покрываем сотни километров, слушая кассеты Виктора: женское пение Молдавии, украинскую музыку, цыганский фольклор… И, наконец, завершаем наше путешествие рано утром около города Фрейденштадт, оценив немецкие мелодии под аккомпанемент скрипки и виолончели. В пятидесяти километрах от Франции, ни разу за два дня не поев досыта, я продолжаю изучать русский. У Виктора есть талант помогать произносить длинные фразы, терпение и желание преподавать. Он отвозит меня на вокзал города Фрейденштадт и угощает утренним завтраком. Десять евро позвякивают в моём кармане. Нехватает ещё двадцати евро, чтобы купить билет на поезд до Страсбурга. Виктор дарит мне недостающие деньги.
Без промедления продолжаю путь и скоро пересекаю французскую границу. Прибыв во Францию, хотя день уже заканчивался, нахожу ещё открытым одно из агентств моего банка. Мне нужно получить деньги у служащего, так как с момента остановки в Сангаре у меня больше нет банковской карты. Захожу в холл с рюкзаком за спиной аж от самого Северного Ледовитого океана и тотчас даю служащей номер моего счёта. У меня уже слюнки текут от предвкушения тёплой еды в ресторане.
– С вашим счётом всё в порядке, – кидает мне дама, – но ваше агентство в Тулоне закрыто. Мы не можем выдать деньги. Приходите завтра!
Накопленная усталость могла бы толкнуть меня на преступление, если бы я не сдержал ненависть, которая меня захлестнула…
Итак, мою безнадёжность поглощают оживлённые улицы Страсбурга. Брожу без цели по городу до первых признаков ночи. Моя изношенная походная одежда и голодная физиономия отгоняют взгляды многочисленных прохожих, занятых разглядыванием витрин или болтовней с друзьями по телефону. Я не бродяга, мои мытарства закончатся завтра утром, но это не мешает мне почувствовать отторжение. Под влиянием этого нового чувства я внезапно осознал потрясающую щедрость сибиряков, которые принимали меня и кормили. Я также бесконечно оценил привилегию жить возле величественной реки, возле «моей» Лены.
Раздосадованный, возвращаюсь на вокзал, чтобы защититься от ночного холода. Сижу на скамье в зале ожидания, но в два часа ночи меня будит дежурный полицейский. Приказывает убираться на улицу. Влажный тротуар принимает моё утомлённое тело. Вынимаю из кармана рюкзака медвежонка-философа, Славу, который молчит с момента моего ареста на реке русской армией. Спрашиваю его:
– Что думаешь об этой ситуации? Вот я на улице в своей собственной стране…
Слава просыпается с трудом… Наконец, он говорит:
– В Сибири ситуация была совсем другая. Там у людей почти ничего нет, но они отдают всё!
Мысленно я оцениваю это уместное заключение. Затем устраиваю Славу на подоконнике одного окна. Мы вместе разглядываем освещённую площадь Страсбурга, жителей, роскошные бутички, изобилие через край, которое грубо контрастирует со скромностью сибирских деревень. Бормочу уже засыпающему Славе:
– Здесь у людей есть всё, но они ничего не дают…
