Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
Вечер исключительно тих и мягок. Воздух потеплел за два солнечных часа. Даже некоторые насекомые проснулись пока лучи разогревали остров. Мухи-комары вернулись из вынужденного отпуска. Это последние неустранимые враги, что продолжают кусать. Но они уже не мешают мне останавливаться по нужде и любоваться очаровательным миром, что меня окружает. Птицы в лесу имитируют плач новорожденного, и рыбы забавляются на поверхности воды. Тишина, наступившая после ветра, убаюкивает меня, и вдалеке корабль движется к Арктике.
Надо было серьёзно сразиться с холодным туманом, чтобы пристать к дикому острову и оценить забавы его природы. Если я не раз хотел прекратить путешествие из-за боязни напороться на медведя, то сегодняшний день с удивительной фауной заново вдохновляет меня продолжать путь.
Итак, я движусь в направлении деревни Менера. Однообразный каменистый берег тянется на 60 километров. Затем вновь появляется тайга, которая скрывает, без сомнения, деревенские поселения.
Вижу, что карта указывает на наличие деревень, но не замечаю ни малейшего признака присутствия человека, ни шума тракторов или судна. Деревню Джарджан обнаружить легче других. Её редкие дома с белыми крышами появляются на высоком берегу. Это ещё не тундра, хотя тайга постепенно редеет. Земля покрыта не мхом или лишайником, а низкой травой. Могут появиться и стада оленей, потому что на территории Республики Саха, которую я пересекаю и которая управляется якутами, живут также эвенки, разводящие оленей. Эвенки представляют для нас семью инуитов, и это потомки тех редких племен, что в своё время заселили восточную Сибирь.
Но они не единственные жители этих земель. Юкагиры тоже участвуют в древней истории страны. Немногочисленные представители этих народов, пострадавших от наступления цивилизации, живут, спрятавшись в долинах крутых Верхоянских гор. Жёсткий климат, который свирепствует там, защищает их от вторжения завоевателей.
На пляже деревни Джарджан я встречаю нет, не эвенка, а странного якута по имени Иван. Сидя на поленнице дров, укутанный в старый дождевик, он читает газету. Для меня это повод, наконец, войти в контакт с местным населением. Приближаясь, вижу, что под дождевиком он одет в чёрный костюм и при галстуке. У него очень бледное лицо. Он абсолютно не удивлён ни моему появлению, ни растерзанному виду. И не задаёт обычный вопрос, один ли я. Он делится со мной щедро посоленным огурцом, который разрезает в длину. Пробую огурец, садясь рядом. Разговаривая, узнаю, что это не страстный охотник, а инженер-электрик, который читает Карла Маркса и слушает европейскую музыку на своём маленьком магнитофоне.
– Моя газета – это эквивалент «Юманите», – говорит он на прекрасном английском.
Рядом на камне – книжка карманного формата, на обложке – лицо революционного философа Карла Маркса. Нахожу, что Иван, якутский интеллектуал, похож на своего великого учителя.
– Это мой гид…, – подчёркивает он, наполняя пластиковый стакан водой из Лены.
Затем он рассказывает, что деревня – это метеорологический центр под контролем российской армии, и что я могу провести ночь в зимовье в двадцати километрах выше по течению. Обмениваемся разными мнениями и фактами.
– В школе в 1922 году, – рассказывает Иван, – наши учителя говорили, что левые французы были людьми без обуви, просто босые!
Затем, по моей просьбе, он отмечает в моём дневнике последние исторические события своей страны: Горбачёв, мафия, перестройка, дефицит, отсутствие продуктов, конец СССР, Ельцин, Путин и, наконец, «настоящая» демократия…
Проводим время в интересной беседе вплоть до появления «голубого чудовища» (напоминаю, что это достаточно большой пассажирский корабль, столкновения с которым на реке я всегда так опасаюсь).
– Жду это судно уже пять дней, – говорит мой собеседник, когда я помогаю ему подняться на борт.
«Голубой монстр» задерживается с отплытием. У меня есть возможность задать Ивану последний вопрос:
– Какова твоя цель?
– Хочу внедрить новую систему отопления для сибиряков! – отвечает он.
Крепко пожимаю ему руку, корабль удаляется, а я вновь остаюсь в глубоком одиночестве со своими мыслями, которые, разумеется, всегда со мной. Такие встречи глубоко западают в моё сердце. Они как ступени, которые ведут меня в лучшее понимание страны.
После восстановительной ночи в зимовье, указанном Иваном, и двух следующих дней на каноэ при нарастающем холоде я плыву по реке, которая всё время сужается. Огромность сохраняется лишь на главном фарватере, где идут большие суда. Есть ещё параллельный коридор, неизвестно куда ведущий. Если ширина удобна, не превышает километра, защищает от ветра и от трудностей огромных пространств, то в то же время она приближает к лесу. Теперь меня окружают деревья, а берега покрыты густой растительностью. Частенько гребу больше пяти часов, чтобы найти свободный уголок и притулиться к берегу. Каждый день трачу немало сил, чтобы освободиться от таёжных зарослей, которые увеличивают общую усталость. Меня утомили не последние 700 километров, пройденные от Якутска, но тысячи мелких забот, начиная с Качуга. С надеждой восстановить силы остаюсь на привале два дня. Но мои надежды испаряются вместе с остывающим воздухом. Он становится ледяным и заставляет сидеть в палатке. Представляю, как этот воздух спускается с вершин заснеженных гор. Неужели здесь лимит моих ожиданий, конец возможного продвижения к Арктике?
Снаружи всё неподвижно, кроме мерцания далёкой звезды, которая светит с другого конца пространства. Одно мгновение представляю себе, что это далёкое солнце исчезло, распылённое космическими метаморфозами; я теперь последний человек, созерцающий его свет. Но звезда гаснет, как только я застёгиваю молнию входа в моё убежище. Полузакрыв глаза, слушаю успокаивающее потрескивание поленьев в костре. Маленькая искра упала на брезент и прожгла дырочку. Звезда хочет проникнуть ко мне. Просовываю палец в отверстие, которое доступно лишь мухе-комару, и воздух тут же свежеет.
Затем шум и крики с лодки нарушают идеальную тишину. Открываю палатку и вижу на борту троих мужчин. Причалив, один из них сразу направляется ко мне, двое же других занимаются снаряжением. С трудом выбираюсь из спальника и жму руку гостю. В темноте с трудом различаю его лицо.
– Мы направляемся в Киусиур, – говорит он, собирая валежник для костра.
Приглашаю всех к огню и готовлю кофе. Так мы проводим остаток ночи, укутанные всем, чем можем, и попивая водку, которая согревала наши тела.
С приходом утра я больше оценил лица
