Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
Без сомнения, последовательность кругов означает, что я в конце путешествия, где круг замкнулся. Русская армия удовлетворяет также моё горячее желание рассмотреть с облачной высоты двести километров ленской дельты. В полёте властный командир готовит на табурете минибуфет: хлеб, мясные консервы, шоколад и водка. Сдержанно чокаюсь, потому что мне досадно, что я так скомканно попрощался с рекой. Даже не было времени выпить последний глоток речной воды, ставшей для меня святой.
– Это всё для вашего блага, – говорит один из офицеров. – Вы не выжили бы в океане на вашем каноэ.
Приземляемся возле аэропорта. Всё моё хозяйство отправлено на военную базу, что на окраине Тикси. Меня везут на джипе. Объясняю заместителю командира финансовую ситуацию. Он звонит в банк Тикси и объявляет, что на моё имя нет никаких денег. Отупевший, решаю больше ничего не делать и полностью положиться на решения армии. Офицер сообщает, что нужно заплатить штраф в 500 рублей или провести трое суток в камере. Выбираю камеру, чтобы заменить ею комнату в отеле, которую я всё равно не могу оплатить. Но тут я кое-что вспомнил. Когда я был в Сангаре, Анатолий записал в моём дневнике адрес и имя одной жительницы Тикси. Она, как только мы с ней связались, тут же оказалась в погранштабе.
– Вы можете уехать с мадам Татьяной, – говорит мне шеф. – Но вернитесь завтра для общего контроля.
Татьяна – шеф электрокоммуникаций всего района на севере Якутии. Она освобождает меня от военных и везёт через город на внедорожнике с личным шофёром.
Тикси окружён низкими холмами и океанскими берегами. На вершине одного из холмов военная база управляет радарами во все четыре стороны. Главная улица спускается к заливу, грязному от сора; здесь же руины самого известного арктического порта. В эпоху расцвета социализма в Тикси делали остановку корабли из Европы и Азии, а также приходившие по внутренним сибирским рекам. Здесь заправлялись продовольствием атомные ледоколы перед походом во льды Северного полюса. От этой пышной эпохи, насчитывающей 20.000 русских, остались лишь воспоминания и 3.000 праздных жителей, которые готовятся к отъезду в южные города.
– Это город большой напряжённости, – говорит Татьяна, настаивая, чтобы я не бродил один по улицам.
Тысячи квартир пустуют или заняты сворами бродячих собак.
– Квартиры в сто квадратных метров продаются по 1.600 евро! – объявляет Татьяна, обращая мой взгляд на забитые окна трёхэтажного дома.
На облупившейся краске фасадов проступает старое произведение вдохновлённых художников: привычная эмблема серпа и молота, силуэты крепких тружеников или рисунки якутов в традиционных костюмах.
Татьяна – сильная женщина и руководит своим предприятием железной рукой. Женщин в Тикси немного, потому что район постепенно пустеет. Татьяна ответственна за
производство электроэнергии шестнадцати электростанций. Их без конца приходится чинить со случайным оборудованием и редким снабжением. Ей также приходится бороться с отсутствием мужчин на работе, которые нередко уходят в запой. Окно её бюро даёт широкий обзор на ровную тундру. Она утешается, созерцая этот успокаивающий пейзаж или играя в биллиард.
– Хочешь сыграть партию? – предлагает она, пока я рассматриваю её фотографию рядом с портретом президента Якутии. Разбиваю треугольник, наслаждаясь непредвиденной ситуацией.
После страшного холода ледяного каньона, после пессимиста из Тит-Ари и русской армии – вот я смакую стакан белого вина и играю в биллиард. Я ещё не решил проблему возвращения во Францию, но уже предчувствую, что путеводная звезда готовится меня выручить.
Татьяна разрешает использовать интернет на компьютере секретарши. Так я узнаю плохую новость: русские банковские коды не соответствуют французским, и, значит, абсолютно невозможно сделать денежный перевод.
– Не беспокойся, – вдруг бросает мне Татьяна. – Офицеры сказали, что ты без денег. Я помогу тебе… Моё предприятие купит билет до Москвы.
Я отказываюсь, но она возражает:
– Я твой спонсор!
Она тут же реализует свои решения, позвонив в аэропорт и заказав место на ближайший рейс.
– Моя дочь Эльвира встретит тебя в аэропорту в Москве.
В порыве радости обнимаю Татьяну и говорю, что дальше буду ехать во Францию, используя автостоп.
– Я всё возмещу…
Она прерывает меня и добавляет к своему первому подарку наличные деньги, эквивалентные ста евро.
Естественная щедрость Татьяны потрясает меня. Я неловко глотаю слёзы, вызванные неожиданным облегчением моего стресса. Никогда не перестану верить во врождённую доброту народов Большого Севера. После этого ободряющего вступления Татьяна везёт меня в свою квартиру. Встречаю там её сына-подростка Самюэля. К сожалению, мне нечего преподнести этой семье, кроме своего присутствия; но я чувствую, что оно им нравится, так как позволяет хоть на мгновение отвлечься от ежедневной рутины. Впрочем, все друзья Татьяны сталкиваются в дверях, чтобы поприветствовать прибытие иностранца. При изобилии тёплых улыбок я плохо понимаю призывы к осторожности, повторяемые в семье.
– Улицы опасны! – настаивает Самюэль, чтобы отговорить меня от одиноких прогулок.
Он задёргивает занавеску на окне своей комнаты, стены которой обклеены японскими обоями, и доверительно сообщает, что не любит свет. Он никогда не ищет солнечные лучи, даже если скорая зима готова увести их за горизонт на многие месяцы.
– Солнце тревожит меня, – добавляет он с необъяснимой тоской в глазах.
Он замыкается в своём личном пространстве перед экраном компьютера или слушает классическую музыку. Скоро Самюэль поедет в Москву, как и многие его друзья, и оставит в своём прошлом обожаемую природу Арктики. На этажерке выставлены сувениры походов в тундру – в банках хранятся растения, кусочки коры берёз. Самюэль – очень чувствительный молодой человек и выглядит старше своего возраста лет на десять. Дарю ему половину моего снаряжения: подставку для кинокамеры, непромокаемые рюкзаки, палатку, спальный мешок… Так он может улучшить комфорт своих экспедиций. Затем спрашиваю его, знает ли он ребёнка, который был бы счастлив получить в подарок моё каноэ. Я мог бы разобрать лодку, чтобы привезти её во Францию, но предпочитаю оставить её плавать в водах Арктики. Самюэль задумывается об одном из своих молодых друзей одиннадцати лет, отец которого страстный рыбак.
– Предпочитаешь ли ты отдать лодку якуту? – спрашивает Самюэль.
Отвечаю ему, что люблю якутов так же, как и русских…
На завтра по вызову пограничников являюсь на военную базу в сопровождении Самюэля.
– Не разговаривай, власти не любят болтунов, – советует он.
Уважаю совет и послушно следую за часовым до штаба. Самюэлю не разрешают войти на базу. Кроме военных, что арестовали меня на реке, я встречаю здесь местную полицию. Все хотят знать, что я делал и где я был все эти пять месяцев моего пребывания в
