Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
– Серьёзная проблема! – говорит Анатолий. – Компьютер сообщает, что ты мошенник. Банк обязан изъять твою карту.
Удивительно, но эта новость не ошеломляет меня. Тысячи препятствий, чтобы добраться сюда, закалили характер и волю. Хотя, несмотря на стабильное настроение, огромное сомнение поселяется в душе. Как я вернусь во Францию? У меня достаточно денег на провизию до Тикси, но как снимать гостиницу, предвидеть непредвиденное и оплатить авиабилет? Всё больше расстраиваюсь. Директор агентства приглашает к окошку. Подписываю бумагу, поняв, что проблема в моём банке. Вижу, как служащая режет ножницами пополам мою банковскую карту… Анатолий отвозит меня домой и предлагает стакан водки.
Конечно, я располагаю минимальным наличным бюджетом, чтобы покрыть расходы по экспедиции. Но я также абсолютно уверен, что имею деньги на счету, и плохо понимаю, что происходит. Может быть, налоговая служба закрыла мой счет за штрафы неправильной парковки? Неприятности далёкой городской жизни достают меня даже здесь, в сибирской глубинке. Водка помогает придти в себя. Опрокидываю без закуски две стопки и нахожу выход из положения. Спрашиваю Анатолия, может ли он помочь подключиться к интернету. Он инженер-электрик и везёт меня в своё бюро.
В Сангаре у него нет работы, поэтому он оказывает различные услуги жителям, играет в карты с друзьями или ловит рыбу. В бюро приятный беспорядок, среди которого приютился включённый компьютер; почти чудом удаётся связаться с моей подругой. Посылаю ей сообщение с координатами банка в Тикси и прося, естественно, перевести деньги. Нажимая на «отослано», чувствую, что бросил бутылку в море.
Несмотря на это финансовое недоразумение, готовлюсь к завтрашнему отъезду. Утраиваю запас продуктов и с благодарностью принимаю от Анатолия тёплую одежду. Теперь до самой Арктики я не остановлюсь больше ни в одном городе. Если погода будет мягкой и подарит мне «якутское лето» со спокойным продвижением, я смогу за три недели пройти 1.000 километров, которые отделяют меня сегодня от дельты реки. После этого срока моё снаряжение не выдержит нападки зимы. Кажется, «якутское лето» уже накинуло свои добрые покрывала на окрестные пейзажи; Лена, – как растительное масло, и небо невероятно голубое.
Утром в день отъезда ищу на улицах Сангара моего белого пса. Свищу ему, но он не появляется. Смешался ли он со сворой бродячих собак или уже начал свой бег, чтобы вновь следовать за мной по берегу? Грущу из-за его отсутствия, прощаюсь с жителями, что пришли меня поддержать. Анатолий помогает нести каноэ и дарит бидон дизельного топлива. «Разводи огонь, если холодно!» – говорит он, крепко пожимая руку. Анатолий от природы силач, но с душой ангела.
Гребу первые сотни метров, пересекаю широкий залив; здесь находится порт, который называется «Перевалочная база». Он служит для заправки кораблей большого тоннажа. Теперь на протяжении трёх километров иду вдоль скал, которые, к счастью, не лишены пляжей. Они позволят мне сделать остановку, чтобы лучше закрепить снаряжение, и затем уже продолжать свою авантюру. Между тем изучаю Сангар и пытаюсь понять признаки природных явлений: направление ветра, силу течения… Ищу белого пса. Удивляюсь также своему состоянию. Я жутко страдал, сопротивляясь непрерывным шквальным ветрам, и при этом всё время оставался спокоен. Какой интерес я нахожу в мучениях? Физическая и моральная борьба с природой притягивает меня. Я ответил Анатолию, обеспокоенному моим пребыванием на воде во время сибирских гроз, что я люблю гром. Тогда он спросил, хочу ли я продолжать жить. Я ответил, что именно так живу наиболее интенсивно.
8
Природа не нуждается в скульпторе. Она творит произведения из своих элементов и постоянно их экспонирует. Её произведения сложны. Иногда работает целая лесная полоса, иногда простой валун. Все поверхности – хорошие подспорья. А человек использует их для самовыражения. Каждое произведение природы символично и имеет планетарный характер; декорации, в которых она творит, величественны, каждая деталь имеет свою собственную ценность и сливается в единый ансамбль, абсолютно дикий, трудно схватываемый. Здесь чувствуешь себя совсем маленьким и заворожённым. Таков национальный парк «Ленские Столбы», такова же территория, что ведёт в Арктику.
«Якутское лето» существует также, как «индейское лето» («бабье» по-русски). Оно характеризуется спокойными небесами, растворяющими облака, и мягким воздухом днём, который освежает при наступлении вечера. Это постоянство погоды поддерживает меня много дней подряд. Готовится Лена подчиниться большому волнению или начинает застывать? Я ещё не сомневаюсь в летних грозах с молниями, которые могут обрушиться на Лену бурями, но, чувствую, что они будут не часты. Я больше опасаюсь, что после «якутского лета» нагрянут сильные холода. Эта спокойная погода всего лишь долгое молчание перед похоронным маршем сибирской зимы.
На заходе солнца, когда красные умирающие листья отражаются на спокойной поверхности засыпающей Лены, мне грустно, что я не могу разделить этот момент с белым псом. Он не последовал за мной, значит, возможно, он всё ещё бегает по берегу около Сангара.
Продолжаю наблюдать Верхоянские горы, они то приближаются к реке, то удаляются. Отсюда мне кажется, что вершины хребта покрыты тайгой, а некоторые, наоборот, лишены растительности. На склоне, что ближе к реке, вероятно, растут хвойные деревья, более устойчивые к морозам. Издалека вижу, что они не желтеют, у них острые вершины, скорее всего, это сосны. Что же касается берёз, то сейчас, в начале сентября, они начинают терять листву.
Течение щедро несёт меня вперёд. Плыву в край большого молчания, где космическая тишина вознесёт моё сознание к звёздам. Витающие во мне мысли навеяны окружением. Сибирь после всех страданий одаривает меня внутренним спокойствием. Почти не говорю со Славой, он медитирует, как я. Иногда мы поём, чтобы поддержать южный ветер, сибирский мистраль, он дует мне в спину и разгоняет облака.
Излагаю также Славе философские размышления:
– Знаешь ли ты, что я сейчас делаю?
– Путешествие, – отвечает Слава.
– Это больше, чем путешествие. Это то же, что алхимик делает в своей лаборатории. Он смешивает элементы, чтобы получить Великое произведение. Я делаю ту же работу, когда гребу.
– И что же такое будет твое Великое произведение? – спрашивает мой философ-медвежонок.
– Четыре тысячи километров на каноэ не достаточно для результата. Надо пройти и другие реки…
Наши беседы редки, но значительны. Мы наслаждаемся скорым окончанием путешествия, хотя и не торопим его. Я знаю, что, по крайней мере для меня, ежедневный труд даёт положительный смысл жизни. Путешествие – это яркий туннель, освещённый напряжённостью тысячи событий. Как позднее я сумею осветить таким же образом свою жизнь?
«Якутское лето» заканчивается через десять дней после моего отъезда из Сангара. В это время прохожу деревню Жиганск. У меня достаточно провизии,
