Темный Лорд устал. Книга Vlll - Тимофей Афаэль
Маркеры гасли. Десятками. Сотня, полторы, две. Красные точки исчезали с экрана.
— Отступление! — Демин схватил Брусилова за рукав. — Нужно дать приказ на отступление!
Брусилов смотрел на экран и не слышал его. Двести пятьдесят маркеров. Двести семьдесят. Двести девяносто.
Последний крик в эфире:
— Оно нас жрёт! Лес нас жрё…
Тишина.
На экране не осталось ни одной красной точки. Триста танков и тысяча двести человек исчезли за три минуты.
Брусилов стоял неподвижно, глядя на пустой экран. Рука Демина всё ещё сжимала его рукав, но он не замечал этого.
Триста машин и все проглочены. Без единого выстрела в ответ.
Тишина была оглушительной.
Брусилов стоял на мостике, вцепившись в поручень. Вокруг него замерли офицеры — никто не двигался и не говорил. Слышно было только гудение охладителей процессоров, которые больше не получали данных.
Тактический экран был пуст.
Минуту назад на нём пестрели триста маркеров — танковая дивизия «Мамонт», гордость Второго Легиона. Теперь там не было ничего. Триста машин просто исчезли, стёртые с карты.
Брусилов перевёл взгляд на панорамное окно.
Стена стояла. Неподвижная, безмятежная, залитая мягким светом пробивающегося сквозь облака солнца. Лес выглядел так, будто никакой армии здесь никогда не было.
Он снял фуражку. Провёл ладонью по лысине, ощущая влажную кожу. Надел фуражку обратно. Движения были механическими, лишёнными смысла — руки делали что-то сами по себе, пока мозг буксовал, отказываясь принимать реальность.
— Что за хрень? — голос вырвался хриплым карканьем, и в тишине мостика он прозвучал оглушительно. — Где они? Где сигналы? Где… хотя бы обломки?
Никто не ответил. Демин стоял рядом с лицом цвета старой бумаги. Операторы связи застыли над своими пультами. Все смотрели на экран, на окно, на своего командира — и молчали.
Брусилов посмотрел на свои руки. Крупные ладони, привыкшие к оружию и командным жестам.
Бесполезные руки.
Он поднял глаза и снова посмотрел на Стену. Гигантские стволы переплетались между собой, кроны смыкались в сплошной полог. Где-то там, в глубине этой зелёной массы, исчезла его танковая дивизия.
Брусилов не чувствовал горя — для горя нужно было принять случившееся, а он не мог. Не чувствовал страха — страх требовал понимания угрозы, а он не понимал ничего. Он чувствовал только пустоту. Огромную, всепоглощающую пустоту на месте, где раньше была уверенность в законах войны.
Он был готов к тяжёлой победе, но он не был готов к… исчезновению.
— Товарищ генерал-полковник… — начал Демин.
Брусилов не слышал его. Он стоял и смотрел на лес и врага, которого нельзя было победить, потому что его нельзя было даже понять.
Логика войны умерла сегодня на этой степи. И все, что мог Брусилов — глупо пялиться на произошедшее.
* * *
Серёга
Серёга Климов не хотел умирать.
Ему было двадцать два года, он служил мехводом на «Медведе» восьмой месяц, и он точно знал, что этот приказ — самоубийство. Все знали. Он видел лица ребят из соседних экипажей перед атакой — серые, осунувшиеся, с глазами загнанных зверей.
Они все видели, как артподготовка не дала ничего и как шесть бомбардировщиков упали в лес без единого выстрела ПВО. И теперь их посылали туда же — в эту зелёную глотку, которая проглатывала всё, что в неё совали.
Но приказ есть приказ.
— Вперёд, — скомандовал лейтенант Дорохов, и Серёга толкнул рычаги.
«Медведь» взревел двигателем и двинулся к Стене. Рядом шли другие машины — сплошная лавина стали, триста танков, которые должны были сломать лес массой. Серёга смотрел в перископ и видел, как первые машины врезаются в деревья, как стволы падают под гусеницами.
Может, получится, подумал он. Может, масса сработает.
Их «Медведь» вошёл в лес через пять минут. Упавшие деревья хрустели под гусеницами, машина переваливалась через корни и пни. В перископ было видно только зелень — сплошная стена листвы и стволов со всех сторон.
А потом земля поплыла.
Серёга почувствовал это раньше, чем увидел — танк начал проседать, словно грунт под ними превратился в болото. Он вдавил рычаги, пытаясь выбраться, но машина только глубже зарывалась в землю.
— Что за хрень? — заорал Дорохов. — Климов, назад!
— Не могу! Нас держит!
Серёга услышал скрежет — что-то тёрлось о ходовую снаружи. Посмотрел в перископ и увидел живые корни, которые оплетали катки, вгрызались в траки, ползли по корпусу.
— Корни! — он услышал собственный крик как будто со стороны. — Они везде!
Танк дёрнулся и замер. Двигатель ревел, но машина не двигалась с места. Серёга молотил по рычагам, но бестолку, что-то заклинило механизм снаружи.
— Люк! — скомандовал Дорохов. — Покидаем машину!
Заряжающий Витька рванул рукоятку верхнего люка. Она не поддалась. Он навалился всем весом, заорал от натуги — бесполезно. Снаружи что-то давило на крышку, не давая ей открыться.
— Не открывается! Командир, не открывается!
Свет в перископе померк. Серёга посмотрел — корни оплели оптику, закрыв обзор. Танк погружался в темноту, как подводная лодка, уходящая на глубину.
И тогда он услышал, как что-то скребётся снаружи. Тонкие щупальца, похожие на побеги плюща, пролезали сквозь щели вентиляции. Они ползли по стенам боевого отделения, по приборам, по сиденьям.
Витька заверещал. Дорохов выхватил нож и ударил по одному. Тот дёрнулся и пополз дальше, не обращая внимания.
Серёга зажмурился.
Мама, подумал он. Мама, прости, что не позвонил сегодня. Прости…
Что-то мягко обвило его. Он ждал боли, ждал, что его раздавят или разорвут. Но побеги просто держали его, оплетая руки, ноги, торс.
А потом люки открылись сами. Серёга почувствовал, как его вытягивают из танка.
Он оказался снаружи. Лежал на мягкой земле, покрытой мхом, и смотрел в небо, которое было зелёным от листвы. Рядом лежали Дорохов и Витька — живые, ошарашенные, но живые. Побеги отпустили их и уползли обратно в землю.
— Все целы? — прохрипел Дорохов.
Серёга сел. Огляделся.
Они были не одни.
Вокруг, на поляне посреди леса, сидели и стояли сотни людей в танковых комбинезонах. Некоторые плакали, другие молились, некоторые просто сидели с пустыми глазами. Но все были живы.
А за ними высились их танки, опутанные корнями, как мухи в паутине. Лес не уничтожил машины. Он просто вытащил из них людей.
— Что… что происходит? — Витька озирался с безумным взглядом. — Мы умерли? Это… это тот свет?
Деревья вокруг поляны зашевелились. Стволы сдвинулись, смыкаясь за их спинами, закрывая путь назад. Серёга вскочил на ноги, готовый бежать, но бежать было некуда.
— Вперёд, — сказал кто-то. — Оно выгоняет нас вперёд.
Толпа двинулась. Медленно, неуверенно, спотыкаясь и озираясь. Лес расступался перед ними, открывая проход, и смыкался позади, не оставляя
