Темный Лорд устал. Книга Vlll - Тимофей Афаэль
Брусилов кивнул и перевёл взгляд на панорамное окно. Бомбардировщики уже были видны невооружённым глазом — шесть тёмных силуэтов на фоне серого неба, идущих клином к цели.
Первый «Грифон» начал снижение, выходя на боевой курс.
И тогда Стена ответила.
Брусилов не сразу понял, что видит. Из крон деревьев поднялось что-то похожее на туман — золотистое облако, которое расползалось над лесом, становясь всё плотнее. Сначала он решил, что это дым от непотушенных пожаров. Потом понял, что ошибся.
Облако двигалось. Оно поднималось навстречу бомбардировщикам, словно живое существо, почуявшее добычу.
— Что это за хрень? — пробормотал Демин.
Рация зашипела.
— База, это «Грифон-один». Наблюдаю странное атмосферное явление на курсе. Запрашиваю…
Голос оборвался помехами.
— «Грифон-один», повторите, — оператор связи склонился над пультом. — «Грифон-один», ответьте.
Тишина. Потом снова голос, но уже другой — напряжённый, с ноткой паники:
— База, это «Грифон-три»! У «первого» отказ двигателей! Он теряет высоту! Мы входим в облако, видимость нулевая, приборы… приборы сходят с ума!
Брусилов смотрел на радар. Метки бомбардировщиков начали вести себя странно — дёргались, пропадали, появлялись снова не там, где должны были быть.
— «Грифон-три», выходите из облака! Немедленно!
— Не можем! Рули не отвечают! Двигатели… — треск помех, — … теряем тягу! Что-то забивает воздухозаборники! Это… это пыльца! Везде пыльца!
На радаре первая метка — «Грифон-один» — начала падать.
— «Грифон-два» не отвечает!
— «Четвёртый» потерял управление!
— Катапультируемся!
— Не открывается! Фонарь не открывается!
Голоса наслаивались друг на друга, смешиваясь с помехами и треском. Брусилов стоял неподвижно и смотрел, как шесть меток на радаре падают одна за другой. Самолёты просто глохли и падали в зелёную гущу внизу.
Золотистое облако поглотило последний «Грифон», который попытался отвернуть, и связь оборвалась окончательно.
Тишина на мостике была оглушительной.
— Шесть машин, — произнёс Демин хрипло. — Тридцать шесть человек экипажа. За минуту.
Брусилов молчал. Он смотрел на Стену. Золотистое облако медленно оседало обратно в кроны, словно своё дело оно уже сделало.
Шесть бомбардировщиков. Лучшие машины имперских ВВС. И все проглочены без единого выстрела.
Брусилов почувствовал, как внутри поднимается смесь ярости и чего-то, что он не хотел называть страхом.
— Сукин сын, — процедил он сквозь зубы. — Грёбаный фокусник.
Демин первым нарушил молчание.
— Товарищ генерал-полковник, — он говорил осторожно, подбирая слова. — Нужно перегруппироваться. Запросить подкрепление из Столицы. Возможно, привлечь магов подавления, специалистов по аномалиям…
— Отступить? — Брусилов повернулся к нему так резко, что начштаба отшатнулся. — Ты предлагаешь мне отступить?
— Я предлагаю переоценить ситуацию. Мы потеряли авиаэскадрилью за минуту. Артподготовка не дала результата. Противник демонстрирует возможности, которые…
— Которые что? — Брусилов шагнул к Демину, и тот попятился. — Которые пугают тебя, полковник? Ты хочешь побежать к Долгорукому, поджав хвост, и доложить, что генерал Брусилов испугался кучки деревьев?
— Товарищ генерал-полковник…
— Молчать!
Голос Брусилова разнёсся по мостику, заставив офицеров вжать головы в плечи. Он чувствовал, как контроль ускользает из рук. Он ненавидел чувство бессилия больше всего на свете.
Сотни операций. Он брал крепости, подавлял мятежи, уничтожал армии противника. И теперь какой-то выскочка с его биологическими фокусами выставляет его дураком?
Брусилов развернулся к тактическому столу и ударил по нему ладонью.
— Все танки вперёд! — рявкнул он. — Всю бронетехнику — на штурм!
Демин побледнел.
— Триста машин? Без подготовки? Товарищ генерал-полковник, мы не знаем, что там внутри…
— Я знаю, что там внутри! Деревья! Грёбаные деревья, которые не могут остановить стальную армаду! Пусть он глотает снаряды и жрёт самолёты — посмотрим, как он справится с тремя сотнями «Медведей», которые раздавят его лес в щепки!
Офицеры переглядывались, но никто не решался возразить. Брусилов видел страх в их глазах — не перед Стеной, перед ним самим. И это было правильно. Пусть боятся и выполняют приказы.
— Надо давить массой, — он понизил голос, но от этого слова стали только тяжелее. — Мне плевать на его фокусы с пыльцой и слизью. Сталь ломает дерево — это закон природы, и никакой Воронов его не отменит.
Демин сглотнул и кивнул.
— Есть, товарищ генерал-полковник.
Он отошёл к пульту связи и начал передавать приказ. Брусилов смотрел, как на тактическом экране триста красных маркеров приходят в движение.
Он хотел видеть своими глазами, как гусеницы «Медведей» перемалывают корни, как стволы деревьев падают под напором брони. Глупая идея, но отказаться от атаки он уже не мог.
Артиллерия не сработала. Авиация провалилась. Но масса — масса не может не сработать. Триста танков весом по шестьдесят тонн каждый. Восемнадцать тысяч тонн стали, идущей вперёд. Никакой лес не устоит против этого.
— Вперёд, — прошептал Брусилов, глядя на экран. — Сомните его. Покажите этому садовнику, что такое настоящая сила.
Танки двинулись к Стене.
Первые минуты всё шло по плану.
Брусилов смотрел на экран, где триста красных маркеров двигались к Стене сплошной лавиной. «Медведи» шли клином — тяжёлые машины впереди, средние танки на флангах, бронетранспортёры с пехотой в арьергарде. Классическое построение для прорыва укреплённых позиций.
Передовые танки достигли периметра и врезались в Стену.
Деревья падали. Брусилов видел это на картинке с уцелевших дронов — стволы, которые казались несокрушимыми, ломались под напором шестидесятитонных машин. «Медведи» давили их гусеницами, расталкивали корпусами, прокладывая путь вглубь леса.
— Прорыв, — выдохнул Демин. — Они прорываются.
Брусилов позволил себе усмешку. Вот так — никакая магия не остановит массу. Физику не обманешь.
Танковая колонна углублялась в лес. Пятьдесят метров, сто, двести. Маркеры на экране мигали зелёным, показывая стабильную связь. Всё шло как надо.
А потом рация ожила.
— База, это «Медведь-семь»! У нас проблема! Земля… земля проседает!
Голос командира был напряженным. Брусилов нахмурился.
— Подробнее, «семь».
— Грунт под гусеницами… он как каша! Мы вязнем! Пытаемся выбраться, но…
Треск помех. Другой голос, уже с ноткой паники:
— «Двадцать третий» застрял! Не можем сдать назад! Что-то держит!
— Это корни! — закричал кто-то третий. — Корни оплетают ходовую! Они живые, чёрт возьми!
Брусилов смотрел на экран. Передовые маркеры остановились. Потом начали мигать жёлтым — сигнал неполадок.
— Всем машинам — полный вперёд! — приказал он. — Не останавливаться! Прорывайтесь!
Ответом был хор голосов, перебивающих друг друга:
— Не можем! Застряли намертво!
— Люк не открывается! Что-то снаружи давит!
— О боже… оно лезет внутрь! Через щели! Какая-то дрянь ползёт через вентиляцию!
Брусилов вцепился в поручень. На тактическом экране маркеры один за другим переключались с жёлтого на красный. Некоторые просто гасли. Исчезали, словно их никогда не существовало.
— «Медведь-семь», доложите обстановку!
Тишина.
— «Двадцать третий»! «Сорок пятый»! Кто-нибудь!
Эфир захлебнулся криками. Брусилов слышал обрывки — «не могу дышать», «оно везде», «мама, мамочка» — и каждый крик обрывался на полуслове, сменяясь шипением
