Темный Лорд устал. Книга Vlll - Тимофей Афаэль
— А вот с этими — разговор отдельный.
Демин посмотрел на экран.
— Генерал Захаров, генерал их армии.
— Платон Захаров, — поправил Брусилов. Голос стал глуше. — Мы с ним в Академии Генштаба за одной партой сидели. Вместе брали перевал Хост. Он был лучшим стратегом из тех, что я знал. Лучшим.
Он замолчал, глядя на фотографию. Захаров смотрел в камеру спокойно, даже расслабленно. Никакого стыда в глазах.
— Но его списали, — продолжил Брусилов. — Интриги в Министерстве, ты знаешь, как это бывает. Ранения, протезы, неудобные взгляды на реформу армии. Империя выбросила героя, как сломанную игрушку.
Демин благоразумно молчал.
— И вот он здесь, — Брусилов скрипнул зубами. — Служит мальчишке-частнику. Продал честь мундира за новые протезы и тёплое место. Я думал, он застрелится, но не станет наёмником.
Он провёл ладонью по лицу, будто стирая что-то невидимое.
— Нет тебе пощады, Платон. Бывший друг мой.
Брусилов переключил слайд. На экране появились два других лица — генералы Соколов и Тарханов. Эти фотографии были старыми, ещё до того, как они столкнулись с Вороновым.
— А эти двое, — сказал он, — должны напоминать нам, с кем мы имеем дело.
Демин нахмурился.
— Они же в госпитале в Столице, товарищ генерал-полковник?
— В госпитале? — Брусилов хмыкнул с отвращением. — Это не госпиталь, полковник, а кунсткамера.
Он отошёл от стола и заложил руки за спину.
— Они попытались сыграть с Вороновым в шпионов. Украли его женщину, пытали. Думали, что он просто бизнесмен, который испугается и отступит.
Брусилов покачал головой.
— Тарханов — живой труп. Парализован полностью, но сознание на месте. Он всё видит, всё слышит, но не может даже моргнуть. Заперт в собственном теле, как в гробу. Врачи говорят, это может длиться годами.
Демин побледнел.
— А Соколов гниёт заживо. Стал фильтром для какой-то магической дряни. От него фонит так, что санитары работают посменно по десять минут — дольше находиться рядом опасно для здоровья.
Брусилов ударил ладонью по столу. Голограмма дрогнула.
— Воронов вернул их нам как посылку. Как предупреждение. — Он скривился. — Насколько же ты высокомерен, мальчик? Слишком наглый для гражданского.
Он снова посмотрел на экран, где светились лица офицеров Эдема.
— Но высокомерие — это слабость.
«Цитадель» замедлила ход.
Брусилов подошёл к панорамному окну и поднял бинокль. Впереди, там, где степь упиралась в горизонт, поднималось нечто, от чего у него на мгновение перехватило дыхание.
Стена леса.
Он видел спутниковые снимки. Читал отчёты разведки и смотрел записи. Но ничто из этого не подготовило его к тому, что он увидел своими глазами.
Зелёная масса поднималась над степью, закрывая небо. Сплошная стена из переплетённых стволов, каждый шириной с башню танка. Между ними тянулись структуры, похожие на вены или корни, и эти структуры сокращались, словно Стена дышала.
Это выглядело как живой организм.
Рядом кто-то из офицеров выругался вполголоса.
— Тишина, — бросил Брусилов, не отрываясь от бинокля.
Он вёл оптикой вдоль периметра, пытаясь оценить масштаб. Стена уходила влево и вправо, насколько хватало взгляда. Высота — метров шестьдесят, может больше. Кроны деревьев смыкались наверху, образуя сплошной полог, сквозь который не пробивался солнечный свет.
Вырастил джунгли посреди степи. За одну ночь.
Брусилов опустил бинокль и усмехнулся.
— Выпендрёжник, — произнёс он негромко.
Демин подошёл ближе.
— Товарищ генерал-полковник?
— Воронов выпендрёжник. Думает, что природа остановит вольфрам.
Он снова поднял бинокль, разглядывая основание Стены. Там, где стволы уходили в землю, виднелись переплетения корней.
Просто органика. Дерево, пусть даже очень большое и странное, остаётся деревом. Оно горит, ломается и не выдерживает прямого попадания термобарического снаряда.
Брусилов чувствовал, как в груди разгорается что-то похожее на азарт. Это был личный вызов, брошенный ему мальчишкой, который решил, что биология может противостоять стали.
Сталь против Леса. Огневая мощь против фокусов.
Он знал, чем это закончится.
— Дистанция? — спросил он.
— Пять километров до периметра, — доложил Демин.
— Хорошо. Передать по колонне — переход в боевое построение. Артиллерию на позиции.
Демин кивнул и отошёл к пульту связи.
Брусилов остался у окна, глядя на Стену. В её глубине что-то мерцало — золотистые отблески, пробегающие по жилам-венам.
Красиво, признал он про себя, и впечатляюще. Наверное, местные жители в восторге от этого представления.
Но он не был местным жителем. Он был генералом Империи, и за его спиной стояла сила, которая перемалывала армии и государства.
— Посмотрим, Воронов, — сказал он вполголоса. — Посмотрим, на что способна твоя биология против снарядов.
«Цитадель» остановилась с протяжным скрежетом.
Брусилов почувствовал, как корпус машины содрогнулся — это выдвигались опорные штыри, вгрызаясь в грунт.
Он вышел на балкон, чтобы видеть всё своими глазами.
Вокруг «Цитадели» разворачивалась армия. Дивизионы самоходок «Коалиция» занимали позиции веером, их длинные стволы поднимались к небу под расчётным углом. За ними выстраивались РСЗО.
Танки «Медведь» рассредоточивались по флангам, готовые двинуться вперёд сразу после артподготовки. Пехотные транспортёры держались позади, дожидаясь своего часа.
Брусилов смотрел на эту картину и чувствовал привычное удовлетворение профессионала. Он видел такое сотни раз — развёртывание ударной группировки перед атакой. Каждое подразделение знало своё место, каждый командир понимал свою задачу. Машина войны работала как часы.
Демин подошёл с докладом.
— Артиллерия на позициях. Боекомплект загружен. Целеуказание получено.
— Авиация?
— Штурмовики на подлёте, будут через семь минут. Вертолёты огневой поддержки в резерве.
Брусилов кивнул и снова посмотрел на Стену. Отсюда, с балкона «Цитадели», она казалась ещё более внушительной — тёмно-зелёная громада, перегородившая горизонт.
Воронов возможно считал её неприступной. Наверняка верил, что его биологическое чудо остановит армию Империи.
Брусилов усмехнулся.
Ты никогда не был в армии, мальчик и не знаешь, что такое массированный артиллерийский огонь. Ты видел войну в записях и репортажах, может быть, играл в неё на симуляторах. Но ты понятия не имеешь, каково это — когда на твои позиции обрушиваются снаряды.
Он прикинул в уме: четыре дивизиона САУ, два дивизиона РСЗО, плюс танковые орудия в режиме навесного огня. Суммарно — около трёхсот стволов, готовых работать по одной цели.
Твои щиты перегрузятся за минуту. Твои хвалёные «Центурионы» сгорят в аду, не успев сделать ни одного выстрела.
Красивые игрушки, впечатляющие характеристики, но этого мало. Горстка машин, сотня-другая бойцов в экзоскелетах — это лишь элитный спецназ, не более.
А у Брусилова были миллионы снарядов и тысячи тонн взрывчатки. Неисчерпаемый ресурс, который Империя копила десятилетиями.
Качество против количества. Это противостояние старо как мир, и Брусилов знал, чем оно заканчивается. Качество побеждает
