Вселенная Marvel: величайшая из когда-либо рассказанных историй - Дуглас Волк
У Клэрмонта узнаваемый голос повествования. Он не столь шутлив, как Ли, не так поэтичен, как Алан Мур, и не настолько фольклорен, как Нил Гейман. Это голос увлеченного прядильщика: «Но те дни, та роль, та мечта уже давно минули, и она боится, что, вероятно, они потеряны навсегда. Теперь она Человек Икс, ее судьба связана с этой командой изгоев. Героев, слишком часто находящихся вне закона, стоящих одиноко, словно спартанцы в Фермопильском сражении против современной персидской орды Ксеркса, – Мародеров мистера Зловещего. И точно так же, как тогда, судьба мира находится на волоске». Это всего лишь одна из пяти подписей на панели из «Удивительных Людей Икс» № 221.
Изучение страницы винтажного комикса Клэрмонта занимает больше времени, чем чтение четырех или даже пяти в обычном современном комиксе. Для сценариста не существует излишней мелодраматичности и преувеличений, сочетание «это уже слишком» ему явно незнакомо. Вот, например, три следующие друг за другом реплики из выпуска № 135:
– Чудесная была уловка, Шторм. Но сбежать от меня так просто не получится.
– Почему ты на нас нападаешь? Сжалься, Джин, ответь, почему?!
– Не проси Темного Феникса сжалиться, милая. В ней нет ни капли жалости.
Читатель может или купиться на приемы в таком духе, или закатить глаза, но веселее всего объединить обе реакции. Насмехаться над Клэрмонтом, приводя цитаты без всякого контекста, очень легко, и этим занимаются все его преданные фанаты. Конечно, накал страстей в его работе преувеличен – но так и было задумано (то же самое можно сказать о Фредди Меркьюри, Марии Каллас или Отисе Реддинге). Бога ради, его истории ведь действительно вызывают эмоциональный отклик, и какой! Сюжет в «Людях Икс» Клэрмонта несется на невероятной скорости, драматизм постоянно накаляется. Каждый переполненный словами пузырь для текста демонстрирует какую-то особенную черту говорящего, позволяя читателю погрузиться в происходящее перед очередным крутым поворотом, и в каждом выпуске присутствуют грандиозные зрелищные сцены и глубоко эмоциональные эпизоды.
Золотое десятилетие «Людей Икс» рвет и мечет. Супергеройские комиксы до сих пор цитируют мощнейшие сюжетные моменты и образы того периода[224]. Несмотря на все выкрутасы и помпезную образность, Клэрмонт мастерски освоил величайший навык рассказчика – словно Шахерезада, он заставляет аудиторию следить за своим рассказом. Читателям просто необходимо узнать, что же было дальше.
Uncanny X-Men («Невероятные Люди Икс») № 149 (сентябрь 1981-го)
КРИС КЛЭРМОНТ, ДЭЙВ КОКРАМ, ДЖОЗЕФ РУБИНШТЕЙН, ДОН УОРФИЛД
Другие комиксы, сценарии для которых Клэрмонт писал еще до начала постоянной работы над серией о мутантах (например, Spider-Woman («Женщина-Паук»), Man-Thing («Леший»), Ms. Marvel («Мисс Марвел»)), были периодически приятными, а «Люди Икс» – захватывающими, и эта разница обусловлена не только участием Бирна. Главной инновационной находкой команды Клэрмонта/Бирна, которую они привнесли в «Людей Икс», стала метафора, присутствующая в комиксе с самого начала его существования: мутанты как образ презираемого и угнетаемого Другого. «Мир, который они поклялись защищать, боится и ненавидит» Людей Икс, и речь идет, конечно, о мире вида Homo sapiens. Эта ненависть и объединила их в группу. Для человека нет разницы между Людьми Икс и их врагами, поступки антигероев/героев расцениваются как поступки всех мутантов.
Гениально в этой метафоре то, что она касается множества людей в достаточно общих чертах, поэтому читатель может идентифицировать себя самого с Людьми Икс как с группой, но при этом она неприменима полностью и напрямую к кому-либо. Коварный вывод и следствие этой метафоры – мутантов угнетают люди, то есть группа, к которой на самом деле принадлежит каждый читатель (и создатель) «Людей Икс». Акторы насилия по отношению к мутантам – мы сами, ну, или оно осуществляется от нашего имени.
По сути, мутация – любая причина, по которой кто-то может отличаться от обладающих властью. Это может быть что угодно, из-за чего кого-либо могут несправедливо притеснять. В историях Клэрмонта наименьшее сочувствие вызывают те, кто больше всего использует властные структуры реального мира: демагоги-ксенофобы и непристойно богатые люди. Иногда метафора мутанта объясняется более открыто. Магнето – представитель народности рома, переживший Холокост (хотя ранее он считался евреем, пережившим Холокост), а Профессор Икс (обычно) передвигается при помощи инвалидной коляски. Даже учитывая эти факты сложно провести аналогию между Людьми Икс и реальным миром. Все, кто решит, что Магнето и Ксавье – аналоги Малкольма Икса и Мартина Лютера Кинга-младшего, или Ли Куан Ю и Лим Чин Сьонга, или Бетти Фридан и Валери Соланас, успеют зайти слишком далеко, перед тем как поймут, что это была просто ужасная затея. Выдуманная идеология мутантов принадлежит и подходит только им. Со временем она может меняться, не оказывая медвежьей услуги историям реальных людей и их постоянно развивающимся системам взглядов. Самые неуклюжие сюжетные линии в «Людях Икс» – те, в которых создатели пытаются установить прямую связь между проблемами реального мира, например, период 1990-х с эпидемией вируса ВИЧ, с миром вымышленным, где мутантов косит вирус «Наследие» (Legacy Virus).
Мутанты в какой-то мере похожи на все маргинализированные группы, но при этом отличны от них (по крайней мере, от тех, что существуют в действительности). Являются ли «Люди Икс» историей о расе или, возможно, классе? Метафорически – определенно да, но не буквально. Мутанты – Другие как для своих родителей, так и для сообществ, откуда они ведут свое происхождение. Зачастую мутация – то отличие, которое родная семья не может понять или хотя бы принять.
В 1970-х, 1980-х и 1990-х, когда герои поп-культуры чаще были однообразно-гетеросексуальными, белыми и физически здоровыми американскими цисгендерными мужчинами, «Люди Икс» заявили, что существуют другие варианты и возможности. Есть ряд героев-мутантов, которых совершенно обоснованно можно воспринимать как своего рода квир-персон, нейроотличных или ограниченных в физических возможностях их тел, обладающих иными особенностями и чертами, которые в них хотел бы видеть читатель. Клэрмонт и его последователи не всегда открыто подтверждают эти прочтения, но при этом ревностно следят за тем, чтобы таким версиям не противоречить.
Например, в длинном и убедительном письме читательницы Кэролин Эймос в «Невероятных Людях Икс» № 149 она выделяет и хвалит Курта Вагнера (Ночного Змея): «Может быть, у меня и нет заостренных ушей, синей кожи и способности телепортироваться, но мои ноги и руки тоже неправильной формы и я тоже ношу протез, чтобы больше походить на “нормального” человека, как и Курт. В своем роде он становится одновременно и зеркалом, и автопортретом, и, конечно же, ролевой моделью. Как Курт (иногда с ним или через его опыт), я поняла, что куда лучше быть полностью “собой”, чем “нормальной”».
