Вселенная Marvel: величайшая из когда-либо рассказанных историй - Дуглас Волк
С первой страницы «Людей Икс» № 108 (инопланетный ландшафт, в центре расположен гигантский освещающий полнеба кристалл, лучи света которого пронзают тьму) до последней страницы «Невероятных Людей Икс» № 143[217] Клэрмонт, Бирн и компания создавали эталон, ставший каноничным для тысячи комиксов о Людях Икс[218]. Их истории изящно сочетали в себе психологическую сложность и визуальную эффектность, замысловатые сюжеты и взрывной экшен, отчаяние и радость.
Согласно свидетельствам, всё это давалось творцам не так легко, как казалось на бумаге. Бирн и Клэрмонт постоянно спорили, и наилучший результат достигался, когда они приходили к компромиссу. «Я всегда говорил, что отношения у нас в духе “Гилберта и Салливана”, – рассказал Бирн Брайану Ламкену в интервью 2000 года[219]. – Мы подходили к сторителлингу с совершенно разных углов, и когда наши точки зрения сталкивались, по комнате искры летели». Они вдвоем придумывали сюжеты для «Людей Икс», и сложно определить, где заканчивается идея одного и начинается идея второго. По отдельности они потом написали сотни других комиксов, по которым можно примерно представить, из-за чего возникали разногласия.
Бирн – простой как валенок рассказчик, ремесленник с задатками шоумена. В первую очередь он создает визуально привлекательный образ: его герои отличаются друг от друга и никому не уступают свое место в повествовании. В годы работы над «Людьми Икс» его основным недостатком как художника было то, что у всех нарисованных им женщин было почти идентичное хорошенькое лицо. Справедливости ради, со временем он это исправил. Бирн знает, когда сдержаться и позволить тишине и пустоте создать должный эффект за него. Его злодей из «Людей Икс», Протей, изображается с помощью негативного пространства – это фигура человека из пустоты. Он рассказывает историю в таком ритме, что читатели видят только то, что должны увидеть.
Повествование Клэрмонта, напротив, судорожно-фантастическое. Он сосредотачивается на личностных мотивах персонажей, особенностях их речи, скрытой глубине героев и их бессознательных побуждениях. Действие в его историях происходит в различных как реальных, так и выдуманных интересных местах по всему миру. Он позволяет своим героям погружаться в пучину эмоций, подробно исследуя их чувства при помощи диалогов и внутренних монологов. Клэрмонт пространно объясняет в подписях всё то, что не поместилось в пузырь для реплик. Он повсюду разбрасывает нити потенциальных сюжетов, а затем использует их (или нет) на собственное усмотрение. Когда Бирн рисует ружье, висящее на стене, это значит, что оно обязательно выстрелит к концу номера. Когда персонаж Клэрмонта упоминает ружье, висящее на стене, вполне вероятно, что оно никогда больше не будет упомянуто. А возможно, оно всплывет в сюжете через 60 выпусков и окажется проклятым каким-то колдуном восемнадцатого века.
Клэрмонт и Бирн – ревностные поклонники Стэна-и-Джека-и-Стива, главным периодом творчества которых стало первое десятилетие Marvel. В случае Бирна это зачастую означает либо переосмысление определенных историй и персонажей Ли и Кирби или Ли и Дитко, либо изменение тональности комикса в духе эпохи корифеев[220]. Оммажи Клэрмонта ранним годам Marvel, напротив, обычно заключаются в попытке развивать сюжет так же быстро, как в «Фантастической Четверке» или «Удивительном Человеке-Пауке» 1960-х.
X-Men («Люди Икс») № 124 (август 1979-го)
КРИС КЛЭРМОНТ, ДЖОН БИРН, ТЕРРИ ОСТИН, ГЛИНИС УИН
«Люди Икс» Клэрмонта – с Бирном и еще более продолжительный период без него – может насторожить и оттолкнуть современных читателей, знакомящихся с комиксом спустя сорок лет после его выхода. На первый взгляд он больше похож на сегодняшние комиксы, чем другие серии той эпохи, но в то же время кардинально отличается. Он многословен и изобилует сюжетными линиями. Тон комикса напоминает сок перезревшего персика с оттенком гнили. Половина персонажей говорит на каком-то диалекте. В нем ощущается присутствие породивших его ранних супергеройских комиксов – все постоянно разъясняют подробности своих способностей, объясняют мотивы, бросают фирменные фразочки с восклицательной интонацией.
Продолжая аналогию с Гилбертом и Салливаном, в случае Клэрмонта эквивалентом Гилбертовского «волшебного ромба» (сюжетного приема, к которому тот всякий раз обращается первым делом) будет контроль над разумом. Чарльз Ксавье может физически менять восприятие и воспоминания других людей, так было еще со времен Ли и Кирби. Повелитель, Месмеро и Саурон – злодеи, способные контролировать разум, появившиеся в «Людях Икс» в 1960-е, так что тут не было ничего нового. Потом возникли управляющая разумом Белая Королева, контролирующие психику бруды[221], изменяющий эмоции Эмпат, внушающая мысли Селена, захватывающая сознание Злоба[222], подавляющий волю Генжинер, переделывающий основы психики Милаха (Pretty Boy), омрачающий сознание Король Теней и многие другие. Когда в «Людях Икс» появляется Дракула, Клэрмонт также концентрируется на способности вампиров подчинять жертв своей воле. В «Людях Икс» № 124 Аркада (самый нелепый злодей 1970-х, похищавший людей и державший своих жертв в предположительно смертельно опасном парке развлечений «Мир убийств») каким-то образом умудряется промыть мозги русскому члену Людей Икс Колоссу, и тот становится «Пролетарием, героем рабочих Советского Союза!»
Uncanny X-Men («Невероятные Люди Икс») № 221 (сентябрь 1987-го)
КРИС КЛЭРМОНТ, МАРК СИЛЬВЕСТРИ, ДЭН ГРИН, ГЛИНИС ОЛИВЕР
Поклонники «Людей Икс» привыкают к «Клэрмонтизмам» – постулатам в духе Гомера, которыми Крис от души приправляет диалоги и подписи к рисункам. О пощаде и речи быть не может. События неотвратимы. Ментальный нож Псайлок – «сконцентрированная совокупность» ее сил. Люди испытывают эмоции «всем сердцем», отдаются чему-то «душой и телом». Любая ситуация может быть описана как «выкрутасы». Ответ «настолько же быстр, насколько болезнен», судьба «настолько же славная, насколько и трагичная», транс «настолько же освежающ, насколько и безвреден», психическая связь «настолько же крепка, насколько и незыблема» (в историях Клэрмонта много психических связей, но на контроль над психикой они похожи даже меньше, чем доступ к чьему-то местонахождению). Персонажи поправляют себя и преувеличивают то, что хотят сказать, посреди предложения: «Мы не должны… мы не посмеем… вредить ему» / «Ах… ах, я не буду… я не пойду против них» / «Я должен…
