История дьявола - Вильгельм Фишер

черта, т. е. посредством яда, устранил своих предшественников и совершил свое дело. Об Иоанне XII епископ кремонский рассказывает следующее: „Ни одна женщина не осмеливалась показаться ему на глаза, так как он насиловал девушек, женщин и вдов, даже над могилами апостолов“. Повидимому это неверно, потому что римлянки не успокоились до тех пор, пока снова не вернули к себе Иоанна после отрешения его от должности. По его приказу, изувечены были друзья противника папы, Льва VIII, и засечен до смерти епископ Отгар. Муж одной красавицы, которую взял от него Иоанн, убил этого изверга, в судьбе которого черт не мог принимать участия, так как, по догмату, помазанники Божии стояли вне его власти. По этой же причине и Сильвестр II не унесен был дьяволом, хотя, по свидетельствам папских историков, „он слишком предавался наукам“. Он был математиком и естествоиспытателем, т. е. занимался науками, которым мы больше всего обязаны в деле освобождения от дьявола. Этот папа был слишком умен для судей в клобуках и погиб от их яда; но так как яд есть дело рук черта, то и выходило, что в конце концов смерть его была от дьявола. Это классический пример того, каким прекрасным орудием являлась вера в чертей и ведьм для совершения гнуснейших преступлений!

Наиболее светлые умы хорошо сознавали эту опасность, хотя и не могли освободиться от веры в дьявола. Протест их выражался в мистериях и грубых деревянных фигурах на представлениях во время карнавала. Народ забавлялся, глядя на черта в роли шута и на то, как водили за нос „князя тьмы“, но не понимал всей глубины этой сатиры. Тем не менее, начало было сделано, камень сдвинут с места! Всякий серьезный научный протест подавлялся потоком теологических рассуждений в защиту учения о дьяволе.

Схоластическое здание этого учения было подведено под крышу, когда в 1000 году — в год первой предсказанной гибели мира — на юге Франции и на севере Италии поднялась революционная секта ново-манихеев, еретиков, и так сильно распространилась, что в 1166 г. в Милане было больше еретиков, чем католиков. То, в чем в свое время упрекали секту манихеев, снова выступило на сцену: про новых сектантов распускали клевету, будто они поклоняются черту и в его присутствии устраивают во время службы чудовищные оргии. Теже обвинения выставлялись и против альбигойцев, штедингеров, храмовников, бегинов и люцифериан. Григорий IX, в своей булле 1233 года, так говорит об этих сатанинских обеднях: „При посвящении новичка, тот должен был высосать слюну огромной жабы и потом поцеловать ее в брюхо. Затем являлся худой, бледный человек, кожа да кости. Его также надо было приветствовать поцелуем, который имел такое действие, что новообращенный совершенно забывал свою прежнюю веру. Из глубины таинственной статуи задом выходит большой черный кот, которому все присутствовавшие целовали брюхо. Затем огни тушились, и начинались непристойные оргии между лицами разных полов и одного и того же. Наконец являлся человек, у которого верхняя часть тела блеском своим затмевала солнце, а нижняя часть походила на кошачью. Это был Люцифер, которому секта служила обедню“...

Что верно и что ложь в этом изображении мы разберем после. Еще и теперь находятся писатели, приписывающие нечто похожее на это еретикам или альбигойцам, как они позже себя называли. Так Ганзен называет новое манихейство еретиков религиозным учением, которое, противно христианскому учению, считало, что в нашем мире господство принадлежит принципу зла“.

Обвинения эти, вызвавшие ожесточенную борьбу церкви с еретиками, привели к тому, что волшебство, ересь и колдовство, как преступления против Святого Духа, судились церковным судом. Церковь вспомнила об инквизиторах Юстиниана, которые обязаны были разыскивать еретиков и предоставлять их церкви для наказания, и учредила для выслеживания еретиков инквизиторские суды; они должны были передавать еретиков светскому суду, который и назначал наказание. Людвиг IX (в 1228 году) и король Фридрих II (1231 г.) взяли на себя „во славу божию“ эту унизительную полицейскую должность.

Черт торжествовал во всю: главной его заботой было теперь достаточное замещение мест в великом инквизиторском суде.

С этого момента мы вступаем в блестящий период настоящего господства дьявола на земле.

Демономания

„Петрушка“ немецких грубиянов, имевших дерзость убить своего первого инквизитора Конрада Марбургского, как бешеную собаку при дороге, превратился вдруг в „господина этого мира“, так как все, что было неудобно для Рима, все разно к какой бы области ни принадлежало, считалось делом дьявола. И это в то время, когда граф Мейнгард из Тироля, смело выступивший против безнравственности духовенства и потому арестованный, защищался таким образом: — „Это не я нападаю, а мои епископы: они не пастыри, а волки. Вместо того, чтобы учить, они стремятся только увеличивать свои доходы, плодить побочных детей, сытно есть и кутить. Разве так пасут стадо Христово? Они понимают как раз наоборот слова: „Отдайте им свою одежду“, — отнимая ее у других. Они хуже евреев, турок и татар. Они ослепляют народ церемониями, и не довольствуются тем, что доят и стригут своих овец, но и убивают их“.

Около того же времени писал Цезариус из Гейстербаха, живший с 1170 по 1240 год, историк и приор гейстербахского монастыря, — свое интересное в историческом отношении сочинение: „Dialogue magnus visionuni et miraculorum“ („Великий диалог о видениях и чудесах“). Диавол является — обыкновенно при завываниях ветра и стоне деревьев — в образе лошади, собаки, кошки, медведя, обезьяны, жабы, коршуна, также и быка; или же в образе знатного господина или прекрасного рыцаря, если надо соблазнить красивую женщину. Он может иметь вид высокого безобразного человека, коренастого крестьянина, или иметь женственное лицо, черную вуаль и плащ. Он появляется, то как летающий дракон, то в виде негра. Сзади он походит на обезьяну, почему он и говорит о себе: „Licet corpora humana nobis assumanus, dorsa tamen non habemus“. Черт не может прочитать без ошибки „Отче наш“ и „Верую“, и на вопрос, почему его голос так груб, отвечает: потому что он постоянно горит. Одна женщина, которой черт являлся в образе красивого солдата и часто посещал ее, в то время, как муж ее спал возле на постели, была излечена св. Бернардом, изгнавшим из нее беса... Гордость и высокомерие тоже служили дьяволу, как предметы соблазна людей, и при этом он не останавливался даже перед целомудрием. Обжорство и пьянство также давали ему повод испытать свою силу. Как менялся образ дьявола сообразно обстоятельствам, так менялась в его роль: с женщинами он был Инкубусом, с мужчинами — Суккубусом. Один схоластик велит женщине прийти к