Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца - Иман Кальби
- Надо же, мам. Немного невинной и немного беременной быть нельзя, а вот немного матерью можно? Ты себя сейчас слышишь? Ты говоришь со мной, словно бы я содержанка или проститутка, как…
- Как я? — теперь агрессия на ее стороне, — ты это сказать хочешь?! Напомню тебе, дорогая, что если бы не мои отношения с Ренатом, по улицам бы ты побиралась, неблагодарная! Он тебе все, а ты…
- А я не хочу содержанкой, мама! И второй женой тоже не хочу! Неблагодарная я — неправда. Ради тебя я в этот порок впряглась и терплю это все, зная, что мне в спину шепчут и пальцем тыкают! Не мой долг перед тобой — меня бы на Кавказе не было ни минуты. Так что молчи лучше и выбирай квартиру! А в мое личное не лезь!
- Личное у нее… — шипит мать, — что, не знаю я, что бы было у тебя, если бы не твой «долг»? Связалась бы с идиотом — оладухом, трахнулась бы с ним бесплатно в ее общаге, он бы бросил тебя брюхатую, как меня — вот это достойно, конечно. Слов нет! А тут судьба сама тебе подбрасывает такой подарок в виде богатого и одержимого мужика, а она еще нос от него воротит! Овца!
Я бросила трубку. Бросила и зарыдала.
Искренне так, захлебываясь.
В отчаянии, обиде, боли на весь мир.
Всем я плоха, всем не угодила.
Что за жизнь за такая?! Почему я должна это все терпеть?! Да пошли она на фиг!
Пусь сама выкручивается из всех своих неприятностей!
Кидаюсь к гардеробу, в порыве начинаю закидывать в свою сумку вещи. Свои вещи, а не те, что он зачем — то накупил, а я к ним даже не притронулась.
Уйду. Пусть сам с матерью решает.
Уйду…
А потом сажусь на пол и снова начинаю рыдать.
Потому что понимаю, что уже не уйду.
Он не отпустит.
НЕ отпустит он…
Ловушка захлопнулась.
Если в горах, в кабинете его отца он и давал мне иллюзию выбора, то теперь… Теперь я просто его пленница…
Словно бы судьба играла сейчас надо мной, решив усугубить ситуацию еще больше, слышу над собой в дверях шевеление.
Поднимаю заплаканные глаза — Заур стоит.
Довольный такой, холеный.
Урвал время в своей идеальной жизни для игрушки?
- Что опять ревешь, Наташа? — выдыхает без сочувствия.
Тяжелый взгляд опускается на мой полусобранный скарб.
Усмехается.
- Опять бунт на корабле или какой — то строптивый демарш?
Я молчу. Не хочу ничего ему сейчас отвечать.
Какая разница, что я скажу.
Он подходит и садится на корточки рядом.
Цепляет застывшую слезу на лице.
- Ты вообще что ли решила голодом себя изморить? Какого черта в холодильнике все продукты на месте? Сроки годности истекли, фрукты завялились…. Я же сказал, чтобы в приложении заказывала, что нужно и из ресторана доставку сразу бы привезли.
- Не хотела есть, — вскидываю голову, чтобы он не трогал мое лицо.
- Тебе нельзя питаться как Бог пошлет! У тебя же были уже проблемы с желудком.
Я зависаю на его словах.
Он откуда знает, что у меня гастрит был и мать в больницу возила? Я и правда на сухомятке при поступлении себе все сбила.
- Пойдем поедим, Наташ. Голодный как черт. А то, что вещи собрала — прекрасно. Быстрее выедем.
- Куда ты меня тащишь?
- Надо в одно место скататься. Увидишь.
Идет решительно на кухню, тянет меня за руку.
Еды там нет, пакетов тоже…
Удивленно зависаю на Зауре, когда он открывает холодильник, достает коробку яиц и внимательно смотрит на дату. Потом достает сыр и помидоры, закатывает рукава белой рубашки и начинает кошеварить…
Глава 9
- Ешь давай, — усмехается он, повелительно кивая на тарелку с пышного вида омлетом с помидорами и сыром.
Справедливости ради, вид и аромат у этого незамысловатого блюда его руками такой, что мне впервые за эти дни хочется есть!
Заур заносит бумажный пакет со свежеиспеченным хлебом, который только что принесли домой.
Сам режет, сам раскладывает на стол и принимается за еду.
- Хлеб бери, — продолжает указывать.
- Я не ем глютен.
Закатывает глаза, сам откусывая щедрый кусок.
- На фоне того, что за всю неделю ты и НЕглютен не ела, звучит нелепо, Наташа. Ешь. Как видишь, яд я туда не положил, раз сам уже навернул половину тарелки.
- Может там какой парализующий элемент… Сделает из меня куклу, которая не сможет даже пошевелиться. И буду я в твоей полной власти, сделаешь все, что хочет, — вскидываю подбородок.
Он даже жевать перестает.
Переводит на меня глаза и улыбается.
- Мы ведь оба знаем, что для этого мне не нужно кормить тебе парализующий элемент. Ты и так в моей власти и сделаешь все, что я захочу.
Щеки моментально обдает жаром.
Одной фразой возвращает все на свои места.
Как ни в чем не бывало, ест дальше.
Я тоже, черт его дери.
Реально хочется есть.
А еще не думать о матери.
Не думать о Арювзат.
Не думать ни о чем…
Читала, что для того, чтобы справиться с сильным стрессом, надо сосредоточиться на моменте. Не завтра, не вчера, не через неделю или через год — здесь и сейчас. Нет никакого завтра — так говорят психологи. Аварийно и экстренно очень помогает, говорят. Может и мне поможет?
- Вкусно… — мямлю, не поднимая на него глаза, — не знала, что ты умеешь готовить. Такие, как ты, обычно на кухню не заходят.
- Такие, как я? — его откровенно потешает диалог, — а какие?
- Сам знаешь… Высокомерные кавказцы…
- Высокомерные кавказцы тоже хотят есть, Наташа, — ржет он, — на тебя же надеяться не стоит. Пока…
- Я не буду тебе готовить, — внутри снова зреет желание бросить вызов.
Ага, еще может обстирывать его? А он к Арювзат ходить будет… В наглаженных мною рубашках…
- Я дал себе слово на твой детский сад не реагировать, Наташа. Так что не получится меня спровоцировать…
- Даже так? Работу над собой провел?
Он совершенно серьезно кивает на мой ехидный вопрос.
- Если бы ты была менее упертой и чуткой, то поняла бы, что я вообще — то дал тебе передышку. Свыкнуться, прийти в себя, о шока оправиться. Твое состояние было не очень…
- Еще бы… Наверное, не просто так…
Снова вздыхает, нетерпеливо закатывая глаза.
